Глава 1. Отдых от… любви

«Еще книга не началась, а уже столько цитат — зачем это?» — наверняка удивляешься ты. А затем, что традиционный взгляд сегодня — плод воображения поклонников «добрых старых времен». Как видели положение дел современники эпохи, можно восстановить, но не вообразить. Не то получится ода домострою, исходящая из уст очередного «необустроенного гения», в чьей натуре самая гениальная черта — это как раз «бытовой идиотизм». Чтобы не впадать в распространенное русло — а именно в беспочвенное мифотворчество на тему матриархата на Руси, а также в других городах и весях — мы и цитируем, вместо того, чтобы воображать. Это неизбежно, поскольку нам не хочется «примыкать» ни к одной из воюющих сторон. Ведь в наши дни идет настоящая война мировоззрений — уже без малого сто лет идет. Немного, если учесть длительный срок правления патриархата. Изменить не только идеологию, но и экономику, этику, социальные механизмы — дело не одного десятилетия. В авангарде такой «реформации» действуют Данко и Прометеи — горячие сердца, энтузиасты и герои. А в арьергарде движется обоз и передвижной госпиталь, где кормят и лечат пострадавших в ходе сражений. Примыкая к любому из передовых отрядов, рискуешь оказаться в гробу или в плену. Если еще останется, что лечить — можешь считать, что тебе повезло.

Стерва не обладает бешеным темпераментом и не менее бешеным альтруизмом «свободы на баррикадах». Ей больше нравится положение «свободы на Манхеттене» — стоишь себе с факелом в руке, внушительно смотришь в даль морскую, принимаешь посетителей, символизируешь устои… Красиво, приятно, выгодно, удобно. А главное — сухо! Пардон, разумно. В общем, отстаивать убеждения с мечом, берданкой и гранатой наперевес — скорее мужские игры, нежели женское дело. В силу некоторых особенностей, мы более ответственны и настроены на долговременное планирование. Вот, извольте, еще парочка цитат от имени женщины, чей ум в глазах падкой на скандалы публики был незаслуженно принижен сексуальностью. Екатерина Великая говорила: «Весьма плоха та политика, которая переделывает законами то, что надлежит переменять обычаями». А также «счастье не так слепо, как его себе представляют. Часто оно бывает следствием длинного ряда мер, верных и точных, не замеченных толпою и предшествующих событию». Притом императрица отлично знала собственный темперамент и признавалась, что «отважилась бы на все ради славы и в чине поручика в первую кампанию не снесла бы головы». Значит, женщина вполне способна взять себя в руки, сойти с баррикад, поправить одежду и прическу, прикрыть бюст и заняться «рядом мер, верных и точных», ведущих к счастью?

Естественно, каждая из нас на это способна. Но не каждая знает за собой такую возможность. И не каждая согласна на подобные перспективы. Поскольку надеяться на чудо — куда приятнее. Все еще может сложиться, как тебе хочется! Английская писательница Мэри Энн Эванс, писавшая под псевдонимом Джордж Эллиот как-то заметила: «Женщина верит, что дважды два будет пять, если хорошенько поплакать и устроить скандал». Остается лишь добавить: некоторым удается если не сделать так, что дважды два становится пять, то хотя бы создать у окружающих впечатление, что дважды два — не всегда четыре. Мужчина, который потратил бы столько сил на отрицание очевидного и заодно поставил бы перед собой позитивную задачу, создал бы неевклидову геометрию или нейрокомпьютер. Или еще что-нибудь новенькое, симпатичное, неожиданное, сулящее сверхприбыли и мировую славу. Просто женщины, как актеры (а актеры, как женщины), большей частью используют особое оружие и преследуют особые цели — эмоции. А это чрезвычайно нестойкий «материал». Не сравнить с достижениями науки и культуры. И куда труднее поддающийся фиксации.

Мы отдаем уйму сил на то, чтобы создать и удержать любовь. Любовь — один из фетишей нашего времени. Повсюду муссируется тема ее важности и приоритетности. А между тем нет такой ерунды, ради которой человек не пожертвовал бы любовью. Тем более человек мужского пола. Ну, пусть не навсегда, а так — на минуточку отвлечься. Но как какое мероприятие, развлекуха, встреча с друзьями или, прости Господи, непристойность, что получила в наши дни красивое американское название one night stand (а по-русски «стояк на ночь») — и готово дело: любовь скромно отходит на задний план. Почему? Почему все эти зарницы, войнушки, шлюшки и рыбалки в жизни мужчины играют несравнимо более важную роль, чем любимая женщина и не менее любимые отпрыски?

Проблема заключается и в двойственности «разнополой» трактовки любви. Женщина и «в зените», и «на закате» интереса предлагает себя мужчине в качестве награды, счастья, блаженства, одним словом, релаксанта. А для мужчины в какой-то момент (и не обязательно лишь после вступления в брак) партнерша «меняет значение»: теперь она символизирует не «море удовольствия и пики наслаждения», а олицетворяет совершенно другой пейзаж: водную гладь, которую приходится бороздить вдоль и поперек, чтобы привести «шаланды, полные кефали», или неприютные крутые склоны, по которым, борясь с одышкой, полтонны снаряжения прешь на собственной хребтине. Происходит то же, что и с самым сказочным, райской красоты прибежищем, когда оно превращается в тюрьму или в целину — либо смирись, либо осваивай, либо… беги. Нет, дело не в мужской психологической полигамии. В принципе, неважно, одна-единственная жена или «Джамиля, Зухра, Зубейда, Гюльчатай…» — числом от четырех до восьмисот душ. И так, и сяк — забота и ответственность. Защищай, помогай, опекай, корми, одевай, развлекай, люби. То есть перед мужчиной уже не релаксант, а обязанность.

Таким образом, женщина переходит в «противоположный психологический лагерь» — из лагеря релаксантов в лагерь нагрузок. Конечно, если повезет, у человека в жизни имеются и работа (любимая), и жена (любимая), и дети (любимые), и родители (любимые), и движимость, и недвижимость — тоже любимые весьма. Но это все — объекты заботы и внимания, душевных и физических затрат. А релаксант применяется только для того, чтобы подпитывать своего «пользователя» энергией, и все траты на него воспринимаются как незначительные — по сравнению с фактом пополнения «ресурсов». Вот и кидаются любящие отцы и мужья по первому зову друзей-приятелей (или собственного внутреннего голоса) восстанавливать поредевшие резервы.

А их партнерши воспринимают подобное «коварство» как признак ненадежной, предательской «мужской сути»: да как он смел слинять на этот — отнюдь не невинный — мальчишник! Его там напоят, обкурят, сведут с какой-нибудь венеричкой! Да после такого «отдохновения» ему, дураку, лечиться придется — от цирроза, от невроза и от герпеса! Да ведь здесь, подле моего теплого бока, он, котяра бесстыжий, получил бы несравнимо большее наслаждение! Чего ему не хватало? Вероятно, ему не хватало сил, чтобы нести на себе бремя ответственности. И несмотря на то, что «отрыв» принес — и снова принесет — ему множество неприятностей, мужчине необходимо периодически «срываться с крючка» и «уходить в свободное плавание». Просто ради самосохранения. Экстрим в жизни мужчины (и в жизни женщины, впрочем, тоже) играет весьма и весьма существенную роль. Вот почему к «вечным ценностям» у человека отношение неоднозначное: и хочется, и колется, и перед минутными удовольствиями бледнеет.

Конечно, время от времени каждый понимает, насколько важная, даже в некотором роде драгоценная вещь — семья. Но это, как правило, приключается не от счастья, а от бед — после какой-нибудь жизненной катастрофы, когда привычное течение событий нарушается и часть дееспособности утрачивается. Ведь, заверяя возлюбленных в том, что они нам нужны, как воздух, что жить без них не можем, мы совсем нечасто задумываемся над содержанием старой-старой метафоры. Чтобы оценить воздух «по достоинству», надо перестать дышать. Или приболеть астмой, бронхитом, пневмонией. Дороговатое знаньице выходит! Получается довольно неприглядная закономерность: полноту своей зависимости от людей, условий, событий мы понимаем лишь пережив локальный конец света и оказавшись в личном безвоздушном пространстве. Отменное здоровье, душевный и физический комфорт, любящие близкие кажутся чем-то само собой разумеющимся, да еще требующим заботы и внимания — пока все это есть в нашей жизни. А когда ничего этого уже нет — до возрождения былого благополучия (если оно вообще возможно) «осознавшего» ждет целая вечность страданий.

Существуя в «пространстве любви», женщина не понимает и не принимает систему ценностей, в которой чувство не занимает доминирующего положения. Ей кажется, что жертвовать «неизбывным блаженством» — кощунство. И глупость, сравнимая разве что с принесением в жертву своей бессмертной души. Хотя история человечества показывает, что люди чуть что — сразу же отрекаются от райских кущ ради земных благ. Вопрос в том, что человеку представляется благом, а что — злом. Короче говоря, необходимо своевременно провести сравнительный анализ аксиологического аспекта менталитета социальных групп. Краткость — сестра философа. Нелюбимая. В общем, когда пытаешься сориентироваться в законах человеческого поведения, нельзя не учесть, что «женское» сознание в большей степени ориентировано на «эмоциональный образец», а «мужское» — на «социальный».

Как показывает психологическая практика, братья реже разбивают семьи или отбивают девушек друг у друга, чем сестры. Современное человечество в этом отношении недалеко ушло от шекспировской эпохи. И сегодняшняя Катарина точно так же, как в «Укрощении строптивой», упрекает родителей в пристрастности, в том, что они больше любят другую дочь: «Она — сокровище, ей нужно мужа! А я босая у нее на свадьбе пляши…»[1] Иными словами, Бьянке и мужа судьба предоставит, и случай унизить сестру до положения приживалки… Поневоле посочувствуешь строптивице Кэт: это ведь такое мучение — смотреть на сестру, да к тому же младшую, вступающую в брак! А вокруг все переглядываются со значением, перешептываются с ухмылкой: дескать, была бы ты хороша настолько же, насколько твоя сестрица — и вышла бы первой! Теперь сиди, сморкайся в передник — разве кто на старушку позарится? Притом «старушка» может быть на пару лет или на… пару часов постарше. Да-да, такого рода ожесточенная конкуренция случается даже между близнецами. Инстинктивное поведение заставляет родных сестер (как и родных братьев — но в другой сфере деятельности) биться насмерть за каждый подарок судьбы — за поклонника, за бойфренда, за жениха. Для животного это нормальный образ жизни, именуемый естественным отбором. Но человеку-то, вроде бы, пора и сознание в дело пускать, а то все подсознание отдувается… Но сложность в том и заключается: большая часть социальных механизмов строится на биологических программах. Поэтому стандарты взаимоотношения полов и взаимоотношения личностей нередко напоминают наблюдения натуралистов, описывающих поведение каких-нибудь волков или моржей. Чтобы занять высокое положение в стае, самцу нужно всех побороть и себя показать. А самке нужно покорить самца, чье положение достаточно высоко — и ее задача выполнена, а ее проблемы решены.

Несмотря на канувшие в Лету времена безусловного доминирования сильного пола, статус женщины и в наши дни зачастую определяется наличием и «качеством» ее мужчины. Если у братьев случается соперничество — а это явление нередкое — то, как правило, в сфере социальной. А вот женщины, наоборот, нередко доказывают свое первенство путем «интимных побед», уводя у сестрицы поклонников. Мы, женщины, соревнуемся между собой посредством мужей, любовников, ухажеров. И оттого смотрим на них как на инструмент, вернее, как на оружие, обеспечивающее победу в извечной женской «партизанской войне». Не самая выгодная точка зрения — причем сразу для обоих полов. Люди потому не в силах понять друг друга, что и относятся к существам противоположного пола «утилитарно-инструментарно»: нужно проделать отверстие — возьми дрель, необходимо убраться — задействуй пылесос. Хотя… скорее, это у мужчин представление о женщине тяготеет к бытовой технике — пылесос, стиральная машина, миксер, тостер. А для нас мужчина «высокого качества» — что бриллиантовое колье и белый лимузин. Ну, а те, которые невысокого — типа бисерная фенечка и трехколесный велосипед.

Это противоположное «видение» партнера — не что иное, как последствия разницы между мужской и женской системой ценностей. В среднестатистической женской пирамиде приоритетов любовь и (или) секс занимают более высокое положение, нежели в среднестатистической мужской системе ценностей. Мы традиционно настроены на самоутверждение в сфере эмоциональных «свершений»: большинство женщин подсознательно оценивает себя соразмерно доле мужского внимания — если я желанна, значит, я существую. Противоположный пол имеет совершенно особый взгляд на сексуальную и на эмоциональную сферу: в мужском восприятии этой области человеческого существования «содержание» прагматизма намного выше, чем в женском. Поэтому мужчины романтизируют социальную сферу: бизнес, политику, спорт и т. п. То, что женщина ищет в сфере личных отношений — награду и почет, колье и лимузины — мужчина пытается отыскать в сфере общественных отношений. Занять лидирующую позицию именно здесь, а не в любовных играх, им кажется важным. Впрочем, отнюдь не всем и отнюдь не сразу.

Молодость с ее гормональным безумием и отсутствием сколько-нибудь «престижного» социального статуса, авторитета, финансовой обеспеченности — тяжелое время для личности. Формирование натуры далеко не завершено, а требования к подрастающему поколению со стороны общества уже присутствуют — причем требования весьма высокие. И мы начинаем самоутверждаться в эмоциональной сфере по принципу «Меня полюбили — значит, я лучше всех!» Принцип ложный, зато действенный. Причем обоюдно — и в плане приобретений, и в плане разочарований. Последних, как правило, больше. В детстве и в юности мы вообще создаем массу всяческих «легенд и сказаний» о лицах противоположного пола. Так и рождаются убеждения вроде «все бабы — с Марса, а мужики — с Венеры, друг друга им не понять». Отнюдь! Понять можно, если учесть разницу восприятия, разницу приоритетов и то, что наши мамы-бабушки не всегда и не во всем правы. Потому что взгляд на вещи меняется — так же, как и сами «вещи». О чем это мы? Да о месте секса, семьи и особей противоположного пола в жизни человека.

В наше время идея партнерского брака завоевывает Россию. С трудом, надо признать, завоевывает. Уж очень долго россияне жили в удобной системе ролевого брака: мужчина — добытчик, женщина — хозяйка дома. Один (одна) главенствует, второй (вторая) подчиняется. И все работало. Но так же, как ЭВМ размером с грузовик — объект глубокой советской гордости, сменили компьютеры размером с козью какашку, так же и ролевой брак уходит в историческое прошлое в качестве неудобного, громоздкого и уморительного предмета. Мы учимся сосуществованию на равных правах. Но легенды и сказания, тем не менее, крепко вросли в наше сознание и подсознание. И держат нас мертвой хваткой. Или это мы их держим — как посмотреть. В общем, в этой книге речь пойдет не только — и не столько — о мужчинах как таковых, сколько о наших, девичьих предрассудках и приметах на «мужскую» тему. Только избавившись от них, можно избегнуть роли «обузы и нагрузки», устав от которой, мужчине нестерпимо хочется рвануть в синеющую даль с полной выкладкой за спиной и вспомнить годы молодые — все как есть, с дешевым горячительным, с нетребовательными подружками, с небритыми дружками и с безголосым пением у костра в антисанитарной и нездоровой обстановке полного мужского взаимопонимания.

Вот, пожалуйста, и первая тема для обсуждения: что такое экстрим для мужчины? Почему они ищут приключений на свою филейную часть, пренебрегая элементарной осторожностью? Особенно нас, девочек, волнует, конечно же, экстрим сексуальный. Тем более, что взгляд на любовь, на секс и на измену у полов совершенно различный. Об этом все знают — и все пренебрегают этим знанием, когда дело доходит до разборок. Нет, но как он мог?! Мер-р-рзавец!!!


Примечания:



1

Ирина Владимировна, здесь есть сложности. У нас дома текста пьесы не оказалось, пришлось по памяти цитировать. «Нужно мужа» или «надо мужа»? И какая там пунктуация? Вы уж поправьте, если получится.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх