• 1. Внешняя она или внутренняя? (ст. 12–13)
  • 2. Человеческая или божественная? (ст. 13–16)
  • а. Церковь — это Израиль Божий
  • б. У Церкви есть правило, которым она должна руководствоваться Божий народ.
  • в. Церковь будет жить в мире и милости, только следуя этому правилу.
  • Вывод (ст. 17–18)
  • 6:11–18.

    СУЩНОСТЬ ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ

    11 Видите, как много написал я вам своею рукою.

    12 Желающие хвалиться по плоти принуждают вас обрезываться только для того, чтобы не быть гонимыми за кресг Христов;

    1} Ибо и сами обрезывающиеся не соблюдают закона, но хотят, чтобы вы обрезывались, дабы похвалиться в вашей плоти.

    14 А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира.

    15 Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая гварь.

    16 Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божию.

    17 Впрочем, никто не отягощай меня, ибо я ношу язвы Господа нашего Иисуса Христа на теле моем.

    18 Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духом вашим, братия. Аминь.

    Итак, Павел подошел к концу послания. До сих пор он диктовал его, но теперь, по своему обычаю, берет перо из рук своего секретаря, чтобы добавить собственной рукой постскриптум. Обычно он просто ставил свою подпись, чтобы подтвердить подлинность послания (см. 2 Фес. 3:17). Иногда он добавлял заключительное наставление или благословение. Но на этот раз он дописывает несколько завершающих фраз своей рукой.

    Стих 11: «Видите, как много написал я вам своею рукою» (англ.: «Видите, какими большими буквами я пишу вам своею рукою» — прим. перев.). По поводу этих «больших букв» были выдвинуты различные предположения. Может быть, Павел имел в виду «корявые, неаккуратные буквы» непривычного к письму человека,[91] поскольку сам он не был профессиональным писцом и, скорее всего, для него было привычнее писать на еврейском, нежели на греческом языке. Или, может быть, он писал крупными буквами из–за плохого зрения, о чем мы уже упоминали в связи с «немощью плоти» (Гал. 4:13–14). Однако большинство комментаторов считают, что Павел специально писал большими буквами, либо потому, что относился к своим читателям, как к детям (и упрекал их в духовной незрелости с помощью букв, доступных даже младенцу), либо просто для того, чтобы подчернуть важность своих слов, «чтобы приковать к ним взгляд и внимание»,[92] точно так же, как сегодня мы пишем слова с заглавной буквы или подчеркиваем самое важное. К своему пересказу Дж. Б. Филлипс добавляет примечание: «Согласно вековому восточному обычаю, это вполне могло означать следующее: «Видите, как сильно я нажимаю на перо, записывая эти слова». Таким образом, эту фразу можно перевести так: «Смотрите, как настойчиво я подчеркиваю для вас эти слова».

    Что же подчеркивает здесь Павел? Он подчеркивает основные темы христианского Евангелия. Еще раз он противопоставляет себя «вышедшим из Иудеи», сравнивая тем самым две религиозные системы. При этом он обозначает жизненно важные вопросы, стоящие на карте. Читая эти слова о противоборстве Павла с иудеями, мы словно переносимся из первого столетия прямо в век двадцатый. Нам даже удается бросить взгляд на многовековую историю Церкви, ведь на всем ее протяжении постоянно обсуждались именно эти важные проблемы. Отсюда вытекают два вопроса о сущности христианской религии.

    1. Внешняя она или внутренняя? (ст. 12–13)

    Как выражается сущность христианской религии: внешне или внутренне? Нам нужно ответить, что в основе своей христианство не является религией внешних церемоний и обрядов; это нечто внутреннее и духовное, живущее в сердце.

    Но иудеи сосредоточивали свое внимание на внешнем, а именно, на обрезании. В стихах 12 и 13 Павел говорит, что они не только «сами обрезываются», но и «хотят, чтобы вы обрезывались», или «принуждают вас обрезываться». Их иногда справедливо называют «партией обрезания». На этих страницах мы уже не раз слышали их боевой клич: «Если не обрежетесь,., не можете спастись» (Деян. 15:1); то есть, они отрицали, что спасение дается только по вере.

    Почему они так поступали? Павел говорит об этом весьма откровенно. Стих 12: «Желающие хвалиться по плоти…»; «те, кто хотят произвести внешнее хорошее впечатление» («Слово жизни»). Стих 13: «…дабы похвалиться в вашей плоти». Обратите внимание на повторяющееся слово «плоть». Обрезание проводилось на теле. Бог действительно дал Аврааму обрезание как знамение Своего завета. Но само по себе оно ничего не значило. Тем не менее иудеи приписывали ему первостепенную значимость, настаивая, что без этого никто не может спастись. Но как может внешняя, телесная операция обеспечить спасение души или быть необходимым условием для спасения? Это было явной нелепостью.

    И все–таки ту же самую ошибку сегодня совершают те, кто придают преувеличенное значение крещению и преподают учение о перерождении при крещении. Крещение важно, как важно было и обрезание. Воскресший Христос дал Церкви крещение, как и Бог дал Аврааму обрезание. Крещение — это символ принадлежности к завету, точно так же, как и обрезание. Но какие бы великие духовные истины не представляли крещение и обрезание, сами по себе они являются внешними, телесными обрядами. И было бы совершенно абсурдным возвеличивать их, провозглашать их необходимыми для спасения, а потом хвалиться ими. По словам доктора Коула,[93] в своем роде это была некая одержимость «церковной статистикой» — хвалиться «стольким–то количеством обрезанных в текущем году», точно так же, как в наше время некоторые хвалятся таким–то количеством крещенных и конфирмованных.

    Что же тогда является самым важным? Ответ мы найдем в стихе 15: «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь». Самое важное состоит не в том, обрезан ли (крещен ли) человек, или нет, а в том, был ли он рожден свыше и является ли теперь новой тварью. Когда–то обрезание, а теперь крещение является внешним знаком, печатью этого рождения. Обрезание тела символизировало обрезание сердца (ср. Рим. 2:29). Точно так же водное крещение символизирует крещение Святым Духом. И очень прискорбно видеть, как люди в своем сознании выворачивают все наизнанку, принимая внешнее знамение за то, что оно обозначает, возвеличивая телесный обряд за счет перемены сердца и превращая обрезание, или крещение, в путь к спасению, забывая о новой твари. Обрезание и крещение — это принадлежности «плоти», внешние обряды, совершаемые людьми; новая тварь — это рождение от Духа, внутреннее, невидимое чудо, совершаемое Богом.

    На протяжении всей истории Божий народ постоянно повторял одну и ту же ошибку. Люди превращали религию сердца в поверхностный, внешний обряд, и Бог еще и еще раз направлял Своих посланников, чтобы обличить народ и вновь призвать его к духовной, внутренней религии. Именно в этом провинился Израиль в VIII и VII веках до н. э., когда Бог сетовал через Своих пророков: «Этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня» (Ис. 29:13). Иисус применял этот отрывок Писания к книжникам и фарисеям Своего времени, обличая их лицемерие (Мк. 7:6–7). Такой же религиозный формализм был присущ средневековой церкви перед Реформацией и англиканской церкви восемнадцатого века до тех пор, пока Уэсли и Уайтфилд не вернули нам Евангелие. И современное «христианство» во многом является точно таким же — сухим, скучным, унылым и мертвым, будучи в основе своей только внешним обрядом. Падший человек действительно склонен отходить от подлинного, внутреннего, духовного и вместо этого фабриковать религию удобную и легкую, потому что она требует лишь внешних церемоний. Но по сравнению с новой тварью и новым рождением дела внешние имеют так мало значения!

    Я не хочу сказать, что для телесного и внешнего здесь вообще нет места, ибо то, что на сердце, надо исповедовать устами, а внутреннее и духовное в религии должно находить какое–то внешнее выражение.

    Но сущность состоит во внутреннем; внешние проявления ничего не стоят, если за ними нет подлинного внутреннего содержания.

    2. Человеческая или божественная? (ст. 13–16)

    Второй вопрос состоит в следующем: сущность христианской религии человеческая или божественная? Другими словами, что для нас является основополагающим: наши дела для Бога или то, что Он сделал для нас?

    Полностью сосредоточившись на обрезании, иудеи допустили вторую ошибку. Ведь обрезание было не только внешним и телесным ритуалом; оно было также человеческим делом, которое один человек совершал на теле другого. Даже более того, в качестве религиозного символа обрезание означало, что человек обязуется исполнять закон: «Должно обрезывать язычников, — утверждали иудаисты, — и заповедывать соблюдать закон Моисеев» (Деян. 15:5). Они настаивали на соблюдении закона, поскольку полагали, что от этого зависит спасение. Им казалось, что смерти Христа было недостаточно для спасения; что нам все еще надо добиваться Божьей благосклонности и добиваться прощения собственными добрыми делами. Поэтому их религия была религией человеческой. Она начиналась с человеческого дела (обрезания) и продолжалась теми же человеческими делами (повиновением закону).

    Павел энергично опровергает это учение. Он даже ставит под сомнение мотивы иудаистов и обличает их обман. Они не могут чистосердечно верить, что спасение является наградой за соблюдение закона, доказывает Павел, потому что сами «не соблюдают закона» (ст. 13). Значит, им известно, что спасение заработать нельзя. Для чего же тогда они настаивают на необходимости добрых дел? Ответ Павла таков: «Только для того, чтобы не быть гонимыми за крест Христов» (ст. 12).

    Что же в кресте Христовом так раздражает мир и побуждает его гнать тех, кто этот крест проповедует? А вот что: Христос умер на кресте за нас, грешников, став за нас проклятием (3:13). Крест сообщает нам некоторые неприглядные истины о нас самих, а именно: что мы грешны, находимся под праведным проклятием Божьего закона и не можем сами себя спасти. Христос понес наш грех и проклятие именно потому, что никаким другим образом мы не смогли бы от них освободиться. Если бы можно было обрести прощение собственными добрыми делами, обрезанием и повиновением закону, можно с уверенностью сказать: никакого креста не было бы. Посмотрите на Послание к Галатам 2:21. Всякий раз, когда мы поднимаем глаза на крест, Христос как будто бы говорит нам: «Я здесь из–за тебя. Я несу твой грех, страдаю из–за твоего проклятия, плач^ твой долг, умираю твоей смертью». Ничто в истории человечества не способно так обнажить нашу подлинную сущность, как делает это крест. Все мы носимся с весьма преувеличенным мнением о себе, особенно о собственной праведности, до тех пор пока не придем на место, именуемое Голгофой. Только здесь, у подножия креста, мы съеживаемся до своих истинных размеров.

    Конечно же, людям это не нравится. Им кажется нестерпимым унижение, которое они испытывают, увидев себя такими, какими видит их Бог, какими они на самом деле являются. Им больше по душе собственные привычные иллюзии. Поэтому они держатся от креста подальше. Они создают христианство без креста, где спасение основано на наших делах, а не на Иисусе Христе. Они не возражают против христианства до тех пор, пока оно не становится верой в Христа распятого. Распятый же Христос для них невыносим. Проповедников Христа распятого гонят, ругают, высмеивают. Из–за чего? Из–за тех ран, которые их проповедь наносит человеческой гордости.

    Взгляды Апостола Павла полностью расходились с подобными мнениями. Стих 14: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира». Павел не только не пытался избегать креста; крест был его гордостью. Истина состоит в том, что нельзя одновременно хвалиться собой и крестом. Хвалясь собой и своей способностью себя спасти, мы никогда не сможем хвалиться крестрм и способностью распятого Христа спасти нас. Нам нужно выбрать. Только смирившись и признав себя грешниками, заслуживающими ад, мы отвернемся от похвалы самим себе, бросимся к кресту за спасением и проведем остаток своих дней, хвалясь крестом.

    В результате нам с миром будет уже не по пути. Мы «распяты» друг для друга. «Мир» — это общество неверующих. До сих пор мы отчаянно стремились добиться его благосклонности. Но теперь, когда мы осознали себя грешниками, увидели распятого Христа, понесшего наш грех, нам все равно, какого мнения о нас мир и как он с нами поступает. «Для меня мир распят, а я для мира».

    Итак, Павел противопоставляет две религии. С одной стороны, — обрезание, представляющее собой все внешнее и человеческое, формальную, показную религию и наши собственные попытки себя спасти. С другой стороны, — крест Христов и новая тварь, завершенное Христом на кресте дело нашего искупления и внутренняя работа Духа в сердцах, преображающая и освящающая нас. Таковы фундаментальные основы Евангелия. Невозможно понять Евангелие, не осознав, что христианство, во–первых, является внутренним и духовным, а во–вторых, — делом Божьей благодати.

    К тому же эти два принципа Евангелия всегда и везде остаются неизменными, не только в Галатии первого столетия, но во всей Церкви во все времена. Стих 16: «Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божиему». Здесь Павел раскрывает три великие истины о Церкви.

    а. Церковь — это Израиль Божий

    «Те, которые поступают по сему правилу» и «Израиль Божий» — это не две группы людей, а одна. Соединяющий их союз kai следует перевести не «и», а «даже» или вообще его опустить. Христианская церковь является прямым продолжением народа Божьего в Ветхом Завете. Те, кто сегодня находятся во Христе, являются «истинным обрезанием» (Флп. 3:3), «семенем Авраамовым» (Гал. 3:29) и «Израилем Божиим».

    б. У Церкви есть правило, которым она должна руководствоваться Божий народ.

    «Божий Израиль» должен «поступать по сему правилу». Греческое слово «правило» — kanon — означает измерительную линейку, «линейку плотника или землемера, по которой определялся дальнейший ход работы».[94] Итак, у Церкви есть «правило», с помощью которого она определяет свой путь. Это «канон» Писания, учение Апостолов и (особенно в контексте 6 главы Послания к Галатам) крест Христов и «новая тварь». Таково правило, которым должна руководствоваться Церковь, постоянно проверяя и исправляя себя.

    в. Церковь будет жить в мире и милости, только следуя этому правилу.

    «Тем, кто поступает по сему правилу, мир им и милость, и Израилю Божиему». Как Церкви увериться в Божьей милости и благословении? Как может Церковь сохранять мир и единство между своими членами? Единственный ответ на эти два вопроса: когда она «поступает по сему правилу». И наоборот, именно из–за греховного пренебрежения этим правилом, из–за пренебрежения апостольской верой в современной Церкви, по–видимому, так мало милости Божьей, так мало внутреннего покоя и согласия. «Мир на Израиля»[95] невозможен, когда Церковь отходит от данного Богом правила.

    Вывод (ст. 17–18)

    Стих 17: «Впрочем, никто не отягощай меня, ибо я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем». По–гречески слово «язвы» звучит как stigmata. Средневековые священники полагали, что здесь имеются в виду раны на руках, ногах и боку Иисуса и что Павел, в своем сострадании отождествляя себя с Ним, обнаружил, что и у него на теле появляются те же раны. Говорили, что когда Франциск Ассизский размышлял о ранах Христовых, на его руках, ногах и на боку появились «черноватые наросты плоти», источавшие немного крови. В некоторых рассказах о нем даже говорится, что из его плоти вырастали гвозди, как будто железные, черные, твердые. К началу двадцатого столетия существовало не менее 320 рассказов о такой «стигматизации»; в некоторых из них говорилось, что в дополнение к пяти ранам на руках, ногах и в боку появлялись еще и раны на лбу (где у Христа был терновый венец), на плече (на котором Он нес крест) или на спине (где Его хлестали плетками); причем иногда эти раны сопровождались острой болью и обильным кровотечением. Наиболее достоверно подтвержденные случаи сегодня получили бы название «невропатического кровотечения», вызванного собственным подсознательным внушением человека. Б. Б. Уорфилд подробно описывает подобные рассказы о стигматизации в своей книге «Чудеса вчера и сегодня».[96]

    Однако представляется весьма маловероятным, что stigmata Иисуса, которые Павел носил на теле своем, были язвами такого рода. Скорее всего, это были раны, полученные им в гонениях за имя Иисуса. Согласно 2 Кор. 11:23–25, он был «безмерно в ранах» — пять раз по тридцать девять ударов он получал побои от иудеев, три раза его били палками и однажды камнями. Ко времени написания Послания к Галатам Павел, возможно, уже перенес некоторые из этих страданий. К тому времени его уже, несомненно, побили камнями в Листре, одном из галатийских городов, и, побив, оставили в канаве для умерших (Деян. 14:19). Раны, которые оставили на теле Павла его преследователи, и оставшиеся от этих ран шрамы — таковы были «язвы Иисуса».

    Слово stigmata в повседневном греческом языке употреблялось для обозначения рабского клейма. Может быть, Павел имел в виду именно это. Он был рабом Иисуса; он получил свое клеймо во время гонений. Это слово употреблялось также для обозначения «религиозных татуировок» (Арндт–Гингрих). Возможно, Павел говорит здесь, что именно гонения, а не обрезание являлось подлинной христианской «татуировкой».

    На этом основана его просьба «никто не отягощай меня» или, как истолковывает ее Дж. Б. Лайтфут, «пусть никто не сомневается в моем праве и авторитете».[97] Павлу очень хотелось, чтобы лжеучителя оставили его в покое. Будучи иудеем, он носил на теле знамение, о котором так заботились «вышедшие из Иудеи»; но на его теле были и другие следы, доказывавшие, что он «принадлежит Иисусу Христу, а не роду иудейскому».[98] Он не уклонялся от гонений за крест Христов. Напротив, он носил на теле раны, означавшие, что он является истинным рабом, верным и преданным Иисусу Христу.

    И наконец стих 18: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духом вашим, братия. Аминь». Павел начал Послание с обычного приветствия благодати (Гал. 1:3), а далее выразил недоумение по поводу того, что галаты «так скоро» отошли от Бога, призвавшего их «благодатию Христовою» (Гал. 1:6). По существу, все Послание посвящено теме Божьей благодати, Его незаслуженной милости к грешникам. Поэтому Павел и завершает на той же ноте.

    Таким образом, отличительной чертой Евангелия является «благодать Господа нашего Иисуса Христа», а отличительной чертой проповедника этого Евангелия — «язвы Иисуса». Это истина для всего народа Божьего. Павел носил язвы Иисуса на теле и благодать Иисуса в духе. И он страстно желал того же для своих читателей, ведь они были его «братиями» (последнее слово Послания) в семье Божьей.


    Примечания:



    9

    Филлипс Дж. Б. «Новый Завет на современном английском языке» — The New Testament in Modern English by J. B. Phillips, 1947–58.



    91

    Коул, с. 180.



    92

    Лайтфут, с. 65.



    93

    Коул, с. 181.



    94

    Лайтфут, с. 224.



    95

    Эту фразу ср. Чис. 6:24–26; Пс. 124:5; 127:6.



    96

    Уарфилд Б.Б. «Чудеса вчера и сегодня» — Mircles Yesterday and Today, B.B. Warfield (Eedermans, 1953), с. 84–92.



    97

    Лайтфут, с. 225.



    98

    Коул, с. 185





     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх