Глава 31. Порочный круг

Первая неделя октября

Когда мальчика привели в тюрьму, он наотрез отказался входить в камеру. Пристав испробовал все отцовские средства — и шутил, и угрожал наказать, — но так ничего и не добился. Наконец я сказала:

— Господин пристав, пускай он пока просто посидит на скамейке и во что-нибудь поиграет, а дверь оставьте открытой и… пожалуйста, если можно, — приведите мою собачку.

Пристав слегка помрачнел, но деваться было некуда, и он, что-то ворча сквозь зубы, привёл Вечного. Мы с моим любимцем тут же затеяли игру. Он впервые оказался в моей камере и бегал вслед за мной из утла в угол как угорелый, отводя душу. Совсем запыхавшись, я присела отдохнуть, и обнаружила, что мальчик робко стоит у двери и смотрит на нас. Его взгляд, устремлённый на моего маленького льва, ясно говорил:

«Можно, я тоже тебя поглажу?» Разумеется, можно! Не прошло и минуты, как наш гость оказался по эту сторону решётки, сам того не заметив.

— Ты знаешь, — сказала я, поднимая Вечного на руки, — мой пёсик так долго сидел привязанный во дворе, что его лапки стали совсем коротенькие.

Мальчик сочувственно кивнул.

— Ему очень помогло бы, — продолжала я, — если бы ты приходил пораньше перед уроком и побольше его гладил — особенно лапки.

Мальчик снова серьёзно кивнул, и мы принялись засевать маленький сад его разума новыми семенами. Я узнала его имя — Аджит, что значит «непобедимый». Такова и была его душа.

Самое главное понятие для садовника разума — это Круг, — сказала я.

— Круг? — переспросил комендант.

— Да, порочный круг. Вредные зёрна очень коварны, и самое плохое в них то, что они заставляют нас закладывать в свой разум всё новые и новые подобные зёрна. Подумайте сами: ведь всё зерно, которое есть в мире, существует только потому, что мы сохраняем для посева часть прошлогоднего урожая… Мастер говорит, что

Эти дурные мысли —

Их корень.

(II.12A)

— Какие дурные мысли? — не понял комендант. — Корень чего?

— Мы уже об этом говорили, — сказала я, — но теперь должны увязать всё вместе, иначе никогда не научимся как следует ухаживать за нашим садом. Сейчас я объясню вам, как работает порочный круг. Возьмём какой-нибудь близкий пример. Представьте, что над вами здесь в участке есть начальник, который, как все начальники, иногда орёт на вас и обычно ни за что, просто так — Это я легко могу представить, — усмехнулся комендант, вероятно, вспомнив годы, проведённые в столице.

— Самый первый шаг в Круге — это та самая наша привычка, о которой говорит Мастер: «Вещи кажутся нам собой, когда они нечто совсем другое». Мы верим от рождения, что перо есть перо, само по себе. Но это не так, потому что…

— Про корову я помню, — раздражённо буркнул он.

— Второй шаг — это то, что Мастер называет «самостью», имея в виду нашу веру в вещи, существующие сами по себе, отдельно от нас. Эта вера также заложена в нас от рождения, она возникает ещё в материнской утробе при первом столкновении с окружающими предметами.

— И это я помню — очень хорошо, — снова заметил комендант, однако по его глазам я видела, что слушает он внимательно.

— Шаг третий: перед вами появляется некий объект, в нашем случае — ваш придирчивый начальник, поведение которого вызывает у вас сильные чувства. В результате ваша убеждённость, что он плох сам по себе, отдельно от вашего восприятия, получает мощную подпитку — происходит то, что Мастер называет порочный круг «закреплением».

Может быть, в этот момент вы даже понимаете, благодаря примеру с пером, что начальник так ведёт себя только потому, что в вашем собственном разуме проросли особые семена, которые и заставляют его преобразовывать определённый набор форм, цветов и звуков в орущего человека. Разумеется, этот человек не плох и не зол сам по себе, потому что…

— Потому что… — он задумался всего на мгновение, — потому что у другого чиновника, сидящего рядом — допустим, он просто метит на моё место, — тот же самый орущий на меня начальник вызывает совсем другие ощущения, очень даже приятные.

— Правильно! Если бы он был плох сам по себе, отдельно от других, ваш коллега воспринимал бы его также плохо, как и вы. То же самое, что с пером и коровой.

— Пока всё понятно, — улыбнулся комендант.

— Отлично. Таким образом, на третьем шаге вы закрепили свой взгляд на начальника, как на что-то неприятное само по себе, независимо от вашего разума и содержащихся в нём семян. Кстати, какие ваши поступки в прошлом могли заложить такие семена?

— Ну… наверное, я сам накричал на кого-то — это понятно.

— Вот именно. Теперь четвёртый шаг в Круге: забыв о семенах, которые сами когда-то заложили, и всём прочем, вы начинаете ненавидеть вашего начальника. Вы рассержены на него — так же точно, как сердитесь на собственную ногу, которую ушибли. Возникает целая цепочка плохих мыслей, связанных с неправильным пониманием окружающего мира — именно их Мастер называет корнем всего остального.

— Чего остального?

— Подумайте сами. Что происходит, когда ваша ненависть к орущему начальнику становится слишком сильной?

— Это ясно, — улыбнулся комендант, снова погружаясь в воспоминания о столичных буднях. — Я сам начинаю орать на него.

— Вот оно! — торжествующе воскликнула я. — Плохие мысли вызывают такие же поступки! Вот вам и пятый шаг в Круге, а за ним следует и шестой. «Хранилище пополняется за счёт того, что мы делаем», — говорит Мастер. Мы сами закладываем вредные зёрна в хранилище — своими делами!

— И тогда… в будущем… эти зёрна снова заставят нас видеть орущего на нас человека, — проговорил он медленно, осознавая всю логическую цепь. — Боже мой… Боже мой, ты хочешь сказать, что самые естественные наши действия в ответ на неприятности — это как раз то, что приводит к таким же неприятностям в будущем? Просто потрясающе… даже трудно поверить.

Порочный круг! — с улыбкой подтвердила я. Теперь он знал, кто его главный враг, а значит, имел шансы победить. — И ещё вы должны представлять себе, какое отношение это всё имеет к каналам и внутренним ветрам, которые мы так долго обсуждали на первых занятиях. — При моих словах комендант машинально дотронулся до поясницы. — Мы говорили о двух плохих каналах, которые идут вдоль среднего и сдавливают его в определённых точках…

— Каналы солнца и луны, справа и слева от позвоночника, — вспомнил он.

— И мы ещё говорили, что по ним движутся вредные внутренние ветры двух типов, связанные с такими же мыслями.

— Да, я помню. — Он задумчиво пожевал губу. — Ошибочные мысли о вещах движутся справа, по солнечному каналу, а мысли о мыслях и самом нашем разуме — по левому, лунному.

— Правильно. Вот теперь вы можете понять, почему, собственно, они так плохи…

— Потому что эти дурные мысли, оседлавшие внутренние ветры, лежат в основе всех наших неприятностей, нашего врождённого непонимания окружающего мира.

— Так и есть. — Я посмотрела в окно. — Ну хорошо, что же вам, в таком случае, делать, если вам надоел начальственный крик? Чего вы должны во что бы то ни стало избегать?

— Я не должен кричать на других, — вздохнул он.

— А если ваш начальник так орёт, что вы вот-вот сорвётесь?

— Наверное, нужно как-нибудь сдержаться, даже если это трудно.

Сказать себе что-нибудь вроде: «Погоди минутку, успокойся, это всего-навсего зёрна, которые ты сам заложил в прошлом, когда на кого-то орал.

Не нужно снова начинать замкнутый круг». Тогда этот самый круг прервётся.

— Вот именно! А теперь подумайте: по какому каналу потекут ваши мысли, когда вы будете себе всё это говорить?

Он задумался, на это раз надолго. Потом неуверенно ответил:

— Это ведь хорошие мысли, правильные… Наверное, они должны проникать в срединный канал, хотя бы немного.

— Правильно, а чем больше там ветров, тем меньше их в боковых каналах, а значит…

— Значит, меньше и точек закупорки, — подхватил комендант. — Вредные ветры ослабнут, моё настроение улучшится, а тело станет здоровее и крепче! — Он внезапно остановился. — Пятница, а что будет, если я смогу переместить все ветры в срединный канал?

Я улыбнулась. Внутри меня всё пело. Горячо, очень горячо!

— Об этом мы ещё поговорим, — сказала я строгим голосом Катрин, — а пока вам надо потренироваться. В нужный момент, когда на вас в самом деле кто-то закричит, вам будет очень трудно вспомнить то, о чём мы говорили. Поэтому постарайтесь почаще думать об этом в течение дня.

Делайте иногда перерывы в работе и думайте — хотя бы пару минут.

Такие мысли сами по себе направят часть внутренних ветров в срединный канал, ослабив боковые, подобно забиранию и отдаванию, о которых вы уже знаете. Есть ещё один способ, практичный и легко выполнимый: он действует не на мысли, а непосредственно на ветры, — на лошадей, а не на всадников — силой направляя их в срединный канал…

— Ну конечно — это же позы! — догадался комендант. — Если мы выполняем их правильно, они механически расслабляют места закупорки — простукивают трубы изнутри. При этом часть ветров и попадает в срединный канал, увлекая за собой и мысли. Но тогда… и эти мысли, попадая туда, должны меняться, правда? — Я молча кивнула. Он продолжал: — Значит, упражнения… Выходит, они как бы готовят нас к главным идеям, помогают нам их правильно понять. Наверное, и я поэтому…

— Именно так. Поэтому вы так хорошо всё и поняли, — улыбнулась я. — В том числе, поняли, зачем нужны позы. Чувствуете? Опять Круг, только не порочный.

— Позы помогают ветрам, которые помогают мыслям, которые помогают позам! — радостно рассмеялся он. — Подумать только!

И я задала ему по-настоящему изматывающую серию упражнений, чтобы закрепить урок.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх