Глава 36. Высшие семена

Вторая неделя ноября

Учить Мата Джи, мать караульного, было удивительно приятно.

Вероятно, в молодости ей уже приходилось заниматься йогой, причём с наставником, который обладал настоящими знаниями. Она приходила на уроки охотно, её разум был всегда открыт и готов к учению.

Катрин в своё время показала мне немало упражнений, рассчитанных на пожилых людей и предназначенных для постепенной разработки искривлённых и окостеневших суставов. В сочетании со спокойной настойчивостью и целеустремлённостью моей ученицы они быстро давали ощутимые результаты. Особенно ей пришлось по душе сидение в тишине. Она искренне радовалась, избавляя людей от проблем и посылая им со своим дыханием надежду на лучшее. Думаю, эта внутренняя работа над каналами и вылечила её руки так быстро.

Когда пристав приводил ко мне Мата Джи, он каждый раз недовольно хмурился, глядя на засов. Потом однажды он забрал его на ночь домой.

На следующий день, поставив засов на место, он позвал меня посмотреть.

Мы с Мата Джи как раз закончили урок.

— Смотри, как он работает, — усмехнулся он. — Толкай дверь. Я послушалась. Засов аккуратно разделился на две половинки, и дверь распахнулась.

— Пришлось потрудиться, — гордо сказал он. — Я его распилил вот здесь, — он показал на край двери, — а потом зачистил и покрасил, чтобы не было видно. Если кто-нибудь вдруг приедет, скажем, министр, — он значительно поднял палец, — и захочет проверить, засов будет как настоящий. Зато теперь ты сможешь, как принято, провожать Мата Джи до крыльца и никто не будет чувствовать себя… э-э… взаперти.

Я улыбнулась тому, как мало теперь тюрьма напоминала тюрьму.

Опробовав новый засов, мы вышли во двор. На дороге Мата Джи обернулась и помахала рукой. Мы с приставом стояли на крыльце, наслаждаясь прекрасной погодой. Мне вдруг пришла в голову мысль.

— Пристав… — начала я. Он повернул ко мне лицо, озарённое улыбкой.

— Да, Пятница?

— Пристав, я всё время хочу вас спросить… Надеюсь, это не покажется вам нахальством.

— Спрашивай, — разрешил он. — Тебе можно всё, что угодно.

— Понимаете… У нас был один разговор с комендантом, уже давно. Он тогда сказал одну вещь…

— Какую? — лениво спросил пристав, любуясь облаками.

— Он сказал, что… Помните тот самый первый день, когда вы были на заставе?

— Да, конечно, — снова улыбнулся он. — Тот день изменил всю мою жизнь. И не только мою.

— Да, но… видите ли, комендант сказал, что вы… вы тогда искали меня.

Вас кто-то предупредил обо мне.

Пристав удивлённо повернулся ко мне.

— И в самом деле — теперь, когда ты сказала, я вспомнил. Мы искали девушку, похожую на тебя. А я и забыл совсем.

— А кто… Могу я узнать, кто вам про меня рассказал? Он пожал плечами.

— Конечно. Это был Бузуку.

— Переходим к третьей форме владения собой! — объявила я.

Комендант, весь подобравшись, сурово смотрел на меня. Это меня обеспокоило. — Комендант, не будьте так серьёзны! Наверное, вы считаете меня очень занудной…

— Ну… — помялся он. — Временами это напоминает лекции о хорошем поведении, которые я выслушивал от бабушки.

К моим щекам прилила кровь, я страшно смутилась.

— Наверное, так иногда оно и звучит… но… я вовсе вас не распекаю, просто учу, что вы должны делать, а чего не должны. Я перечисляю те главные способы закладывать добрые семена, о которых говорит Мастер, самые лучшие и сильные семена. Это не свод каких-то обязательных правил, их вам никто не навязывает. Если вы посадите в своём саду эти семена, то получите самые крупные и сочные плоды, какие только можете вообразить, А сажать их или нет — это вы сами решите.

— Я понимаю, — кивнул комендант. — Ты мне просто помогаешь добиться того, чего я хочу сам. Пусть это иногда звучит как проповедь — ничего страшного… — Он помолчал немного и добавил: — Однако тут опять возникает старый вопрос…

— Какой?

— Когда-то давно ты говорила о предпочтениях; что нужно от них избавляться. Кажется, мы говорили о позе лодки, о той самой, когда переворачиваются все внутренности…

— Да?

— Ну а потом ты сказала, что любовь к одним вещам и нелюбовь к другим играет большую роль в том порочном круге, когда боль всё время возвращается к нам.

— Да, — спокойно сказала я — голосом Катрин.

— А теперь ты говоришь, что всё это владение собой придумано для того, чтобы добиться того, чего хочешь.

Я снова кивнула.

— Кстати, у меня и по этому поводу есть вопрос, — буркнул он, стукнув пером по столу.

— Да?

— Какой смысл заботиться о том, чтобы вещи получались такими, как ты хочешь? Ведь потом всё так или иначе изменится, зачем же тогда стараться?

— Понятно, — кивнула я. Как обычно, очень хороший вопрос. — Ну что ж, разберёмся по порядку. Когда я говорила о предпочтениях, то имела в виду вещи, которые уже существуют, то есть, зёрна, уже проросшие в разуме. Если, например, вам подают обед, и одни блюда вам нравятся, а другие — нет, но вся еда хорошая и полезная, тогда надо есть всё и не задумываться о предпочтениях, потому что семена, которые проросли, менять уже поздно. А расстраиваться по поводу того, что вам не нравится, очень вредно, потому что вы попадаете во власть различий, которые терзают вашу жизнь и вызывают непрестанную боль. Это глупые предпочтения. Вы хотите чего-то и стараетесь получить, расталкивая других людей, или, наоборот, отбиваетесь от чего-то, что вам не нравится, опять же причиняя окружающим вред. Такие действия не приносят пользы. Если бы было иначе, то они всегда приносили бы пользу, а значит, имело бы смысл, например, драться и совершать преступления ради своей выгоды. А вот выбирать то, что вам нравится, и закладывать нужные семена, чтобы оно случилось в будущем — это всегда приносит пользу.

Такие предпочтения — уже не глупые, а наоборот, вполне разумные.

Мы выбираем то, что нам нравится, и живём так, чтобы оно сбывалось.

Сажаем, как садовники, полезные семена, выращиваем урожай, а потом наслаждаемся.

— Но зачем выбирать? — настаивал комендант. — Вот в чём вопрос.

Какой смысл сажать семена, если ничто не вечно?

— Вопрос, который мы уже начали обсуждать — тогда, у вас дома… — задумчиво произнесла я. Он с улыбкой кивнул. О том разговоре нам обоим было приятно вспоминать. — Мастер говорит:

Муки перемен

Вызваны теми лее самыми

Семенами страдания.

(II.15A)

По большому счёту вы правы, как были правы и тогда, у вас дома.

Представьте себе человека, который решил заняться йогой, чтобы избавиться от лишнего веса. Он нашёл хорошего учителя, который знает всё про позы, каналы и семена. Допустим, лечение оказалось успешным, добрые зёрна были заложены, проросли, и тело ученика вновь стало стройным и гибким. Только зачем это нужно, если рано или поздно он всё равно состарится и умрёт? Вот что мы называем «муками перемен».

Понятно, что дурные семена потому и дурные, что приносят нам боль, очевидную боль, но даже добрые семена связаны с болью, потому что, как бы мы ни старались, они прорастают одно за другим и постепенно иссякают, истратив свою силу — в данном случае на то, чтобы сделать человека стройным и гибким на определённый промежуток времени.

Получается, что он всё равно возвратился к тому, с чего начал. Хуже того: ему гораздо больнее, чем если бы он так и оставался толстым.

Страдать заставляет сама перемена. Потому-то Мастер и называет все зёрна — и дурные, и добрые — семенами страдания. И вот здесь как раз удобный момент, чтобы поговорить о высших семенах — тех, которые никогда не иссякают.

— Вот-вот, об этом я и хотел спросить! — воскликнул комендант. —

Должны же быть такие зёрна! А то мне как-то не по себе: сажаешь семена, ждёшь всходов и всё время думаешь, что всё это когда-нибудь так или иначе погибнет.

Я улыбнулась. Он всегда удивительно точно умел выразить свои настроения и мысли.

— В старых книгах говорится о двух вещах, необходимых для того, чтобы превратить обычные добрые зёрна, которые приносят желаемое, а потом иссякают, в высшие, вечные семена.

Первый шаг Мастер описывает так:

Смотри оком мудрости.

Обретёшь его, овладев

Теми тремя.

(III. 5)

— Что ещё за «око мудрости»? — раздражённо спросил комендант. — И какими тремя? Почему Мастер всегда говорит так непонятно?

— Я тоже всегда удивлялась, а мой учитель сказал, что в старые времена те, кто читал книгу, и так всё знали, а книга была чем-то вроде заметок для памяти… Итак, чтобы заложить зёрна высшего типа, прежде всего надо взглянуть на свои добрые дела «оком мудрости». Допустим, вы стараетесь никому не вредить и настолько в этом продвинулись, что изо дня в день не только не вредите, но и способствуете благополучию других людей. Например, обучаете позам и идеям йоги ваших подчинённых.

Комендант довольно улыбнулся, вспомнив о своих учениках. Нет ничего приятнее, чем делиться знаниями, которые сам получил — именно потому, что в этот момент ты закладываешь самые лучшие зёрна.

— Представьте, что ваш ученик сидит напротив вас и выполняет какую-нибудь трудную позу, чтобы, скажем, избавиться от своего брюшка, заработанного на чудесных мамочкиных лепёшках. Прежде всего вы должны принять решение, сказать себе, что вы хотите заложить не обычное доброе зерно, а высшее. Вы сосредотачиваетесь на своём желании — это та самая концентрация, которую мы уже обсуждали, и первая из трёх частей, о которых говорит Мастер. Потом вы фиксируете своё внимание на этой идее — и когда помогаете караульному правильно выполнить позу, и потом, вспоминая об этом и радуясь тому, что сделали. Так вы делаете новое зерно крепким и сильным. Это вторая часть, закрепление — о нём мы тоже прежде говорили. И, наконец, то, что Мастер в других строках называет «совершенной медитацией» — вы очень напряжённо размышляете о том, что происходит. Я имею в виду… Вот скажите сами, что будет, если в тот момент, когда вы помогаете ученику, вам в голову придёт история с пером и коровой?

Комендант посмотрел в окно, собираясь с мыслями.

— Ну, прежде всего, я подумаю, что позы, которыми он занимается, сами по себе ещё не всё. Сработают они или нет — зависит от добрых семян, которые должны прорасти и изменить что-то в каналах. А потом я подумаю о зёрнах в своём собственном разуме, которые прорастают прямо сейчас, когда я на него смотрю. На самом деле, все наши занятия тоже могут сработать или оказаться пустыми, бесполезными, в том смысле, что… Ну, то есть… я смогу увидеть, что они принесли пользу и мои надежды сбылись, только если у меня самого прорастут нужные семена…

— Таким образом, весь урок будет для вас проникнут сознанием того, что вещи не бывают сами по себе, и только семена заставляют видеть их такими. Концентрировать и закреплять свой разум на этой мысли — своего рода искусство. Если вы овладеете им, то обретёте то самое «око мудрости». Его три части — концентрация, закрепление и идея с пером и коровой. Мастер много говорит о них в своей книге. Это и есть те самые «объединённые усилия». Мастер не устаёт повторять, что только они могут помочь заложить высшие добрые семена, такие мощные, что, прорастая, полностью преображают наше тело, разум и весь окружающий мир. Они никогда не иссякают. Поэтому, когда вы делаете добро, постоянно думайте о том, что всё на свете рождается из семян, и вы сейчас сознательно засеваете ими свой сад, чтобы наступило желанное совершенное будущее. Само понимание того, что вы делаете в данный момент, будет влиять на зёрна. Они будут исходить из срединного канала. Те зёрна, которые исходят из боковых каналов, даже добрые, в конце концов принесут страдания, а эти, вечные и совершенные, создадут для нас всех мир света. Запомните это как следует, — закончила я.

Некоторое время мы сидели, купаясь в тёплом сиянии прекрасной мечты, такой желанной и такой возможной. Наконец я нарушила молчание:

— Я думаю, комендант, что разговор о высших семенах лучше продолжить на следующем занятии, а то мы никогда не до берёмся до поз.

Он, как всегда, скривился. Откуда-то донеслось хихиканье — то ли из-за стены, то-ли из-за двери.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх