Глава 38.Учиться не брать

Четвёртая неделя ноября

Через неделю, открывая дверь в кабинет коменданта, я внезапно услышала какой-то грохот с улицы. Комендант встрепенулся и, оттеснив меня, выскочил на крыльцо. Я кинулась за ним, сзади гремели шаги пристава.

Источник шума обнаружился сразу: караульный стоял на табуретке и увлечённо вколачивал гвозди в старые доски, крепившие навес над крыльцом. Заметив нас, он оживился.

— Что, уже пора заниматься? Прошу прощения, совсем забыл. Ладно, закончу позже. — Ловко спрыгнув с табуретки, он бросил на неё молоток и отряхнул руки.

— Караульный! Что… что вы делаете? — вытаращил глаза комендант.

— Я… прошу прощения, господин, я чиню навес над крыльцом, а то он совсем покосился. Я уже и не помню, когда он был в порядке.

— Да-да, я знаю, — буркнул комендант, — но… я имею в виду — кто вам приказал?

— Никто, господин… — начал молодой человек, но комендант, не слушая его, повернулся к приставу. — Пристав, это вы приказывали ему чинить навес?

— Никак нет! — вытянулся тот.

Комендант подозрительно уставился на меня.

— Я не говорила, — пискнула я.

— Никто не приказывал, господин, — повторил караульный, но комендант так и не взглянул на него.

— Это не я, — раздался голос из камеры.

— Заткнись, Бузуку! — машинально рявкнул пристав и, покосившись на меня, шёпотом добавил: — Пожалуйста…

Мы повернулись к виновнику переполоха и долго молчали, не в силах поверить тому, что произошло. Он смотрел на нас, ничего не понимая, потом обратился к коменданту:

— Мне бы ещё гвоздей, господин…

— Ну и семена… — покачал головой комендант, усевшись за стол.

— Семена… — кивнула я, удивлённая не меньше его. Помолчав ещё немного, мы, наконец, приступили к делу.

— Думаю, остальные формы владения собой дадутся нам легче, — с надеждой сказала я. — Теперь мы можем представить их себе, уже зная конечную цель.

Комендант нахмурился.

— Знаешь, Пятница, я тут много думал над той идеей… Ну… о том, как кто-то вроде меня сможет явиться, скажем, в три разных дома…

— Или на три разных планеты, — напомнила я.

— Нуда… Так или иначе, мне бы хотелось послушать об этом побольше, пока… то есть, прежде, чем я начну этого желать, когда буду помогать ученику.

— Понимаю, — кивнула я. — Это правильно. Только сначала давайте покончим с последними тремя формами самоконтроля, чтобы вы лучше представляли, какие хорошие зёрна нужно превращать в высшие. — Я сделала паузу. — И ещё одно я хочу сказать — это насчёт лжи. Когда Мастер говорит о том, что надо говорить правду, он имеет тут в виду ещё кое-что. Первое — это не говорить того, что может разобщить людей, заставить их друг на друга сердиться. Иногда может поссорить даже не вовремя сказанная правда. Такого следует избегать, во всяком случае намеренно, люди и так то и дело ссорятся. Если же, наоборот, мы стараемся сблизить людей, напомнить им о том хорошем, что заставляет их дружить, то не даём появляться плохим семенам, которые будут нам мешать общаться с окружающими. Во-вторых, никогда не следует ранить чувства людей, говорить грубые слова. Вы сами прекрасно знаете: даже обычное «здравствуйте» можно сказать так, что человек может обидеться.

— Так же точно, как «осёл» можно сказать вполне дружелюбно, — усмехнулся комендант. — У нас тут это бывает.

— Конечно, — улыбнулась я. — Тогда это нельзя считать грубостью. Ну, и наконец, самое, наверное, трудное: избегать ненужной болтовни. Есть люди, которые болтают весь день напролёт, даже если говорить, в общем, и не о чем. Кроме того, что на это уходит много времени, при такой болтовне легко можно сорваться и наговорить много плохого. Я не имею в виду беседы с одинокими людьми или разговор с целью завязать дружбу. Речь идёт о болтовне ради болтовни. Попробуйте оценить красоту молчания и научить своих друзей, ведь вполне можно быть в компании и дарить друг другу душевное тепло, не произнося при этом ни слова.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул комендант. — Удивительно, как приятно бывает просто посидеть и помолчать с хорошим человеком. Неудивительно, что такое общение закладывает добрые семена, так же как красивый пейзаж, хорошая музыка или тёплые дружеские слова.

— Хорошо, посмотрим, что мастер говорит дальше.

Третья форма владения собой —

Никогда не воровать.

(II.3 °C)

Что такое воровство, знает каждый, и знает, что это плохо. Если спросить любого, он наверняка скажет, что не имеет такой привычки.

Однако и тут имеется в виду нечто более широкое. Мы должны следить за тем, чтобы наши действия даже опосредованно не сводились к воровству. Более того, если мы мечтаем когда-нибудь приблизиться к миру света, то должны идти ещё дальше и искать способы не только не красть у других, но и давать им. Я иногда думаю, — улыбнулась я, мечтательно глядя в потолок, — о таком мире, где каждый с пелёнок понимает всё о семенах — о том, что они создают нечто конкретное. В таком мире все только и делают, что помогают друг другу. Наверное, там даже взломщики проникают в дома по ночам для того, чтобы тайком набить кошелёк хозяина деньгами!

Комендант расхохотался.

— В таком мире у меня не было бы работы. — Он задумался. — Нет, наверное, мы всё равно ловили бы таких взломщиков и сажали в тюрьму, а потом водили к ним людей брать уроки! Впрочем, я это уже делаю, — гордо сказал он.

— М-да… — вздохнула я и продолжала: — Итак, мы должны в совершенстве изучить науку о том, как не воровать. Это поможет заложить очень мощные добрые семена, которые способны изменить всё вокруг нас. У Мастера есть даже такие слова:

Если ты никогда не будешь воровать,

То придёт день, когда люди

Сами принесут то, что тебе нужно.

(II.37)

Если вы как следует подумаете, то поймёте, что он прав. Правильно посаженные семена поистине всемогущи. Если вы уважаете чужую собственность и не жалеете ничего для других, то когда-нибудь ваш собственный разум непременно заставит вас увидеть, каким образом получить все деньги, которые вам нужны, и даже больше. Ведь все деньги, какие только есть на свете, до последнего гроша, создаются разумом тех, кто ими владеет — точно так же, как в случае с пером и коровой.

Комендант нахмурился.

— Мне кажется, здесь есть одна неувязка…

— Какая?

— Допустим, что все до одного будут уважать чужие вещи и раздавать то, что имеют сами. По-твоему получается, что тогда каждый должен будет когда-нибудь стать богачом…

— Ну и что?

— Откуда же возьмутся все эти богатства? Ведь тогда… — Он не договорил. Из-за стены раздался громкий голос:

— Из семян!

Следом один за другим послышались два голоса из-за двери, — Оттуда же, откуда они берутся сейчас!

— Конечно!

Комендант смущённо покраснел, потом с улыбкой взглянул в окно.

— И в самом деле… Всем бы хватило. Сама идея о том, что денег не хватает, и их нужно отнимать или как-то распределять — это просто… одна… — Он повысил голос, чтобы стена и дверь не смогли перебить его.

— … большая ошибка! Ошибка всей нашей цивилизации! Ошибка с самого начала!

— Браво! — раздалось из-за стены.

Я улыбнулась. Пожалуй, было бы проще устраивать занятия для всех вместе.

— Итак, — продолжала я, — давайте разберёмся, что значит не воровать в широком смысле. Я скажу лишь о самом главном, остальное вы легко додумаете сами. Мало кто из нас ворует в буквальном смысле. Чаще всего мы просто попадаем в ситуацию, заставляющую нас фактически брать чужое, даже не сознавая этого.

Например, мы идём в общую баню или туалет и оставляем после себя лужи и беспорядок, чего никогда не допустили бы дома. Потом кому-то приходится за нами убирать. Если подумать, то мы тем самым крадём даже не деньги, а нечто куда более ценное, самое ценное, что есть у человека — его время, часть его жизни.

— Но ведь ему же за это платят! — возразил комендант.

— Тем более! Ведь это же общественное учреждение, значит, деньги на уборку идут из кармана каждого, кто платит налоги. Таким образом, мы фактически обворовываем всех окружающих, даже не сознавая этого. А сами налоги? По идее, мы должны радоваться, что можем внести свою долю расходов на общее дело: строительство дорог, мостов и всего прочего. А что получается? Мы всячески стараемся заплатить поменьше, и тогда недостающую сумму берут у других — опять воровство!

— Чушь! — воскликнул комендант. — Налоги часто идут на дурные цели или вообще тратятся впустую!

— Да, такое бывает, но тогда вы должны встать и открыто об этом заявить или даже отказаться платить ненужный налог, а потом спокойно терпеть все последствия, но только не пытаться тайком уклониться, потому что это воровство. Есть ещё одна очень распространённая форма воровства. Допустим, вас нанимают на работу, и вы должны отрабатывать определённое число часов в день за почасовую оплату.

Постепенно вы начинаете лениться или теряете интерес к работе и стараетесь работать как можно меньше — разговариваете с коллегами, пьёте чай, увиливаете от поручений. Работа всё равно должна быть сделана, и ваш начальник перекладывает её на тех, кто старается.

Получается, что вы снова воруете у других — отнимаете у них драгоценное личное время.

— А что, если… Как поступать, если начальник сам плохо обращается со своими подчинёнными? Если он сам не бережёт их личное время?

— И опять-таки, это не имеет отношения к делу! Со своей стороны вы должны продемонстрировать честность и работать так, как договаривались с самого начала, или уж совсем уйти с этой работы. А если к вам или вашим коллегам предъявляются излишние или несправедливые требования, надо найти в себе смелость и заявить об этом открыто, не думая о последствиях.

Надо всегда помнить, что доброе дело никогда не приведёт к плохим результатам — это просто невозможно. Комендант слегка покосился на кипы рапортов.

— Есть ещё один вид невольного воровства, — продолжала я. — Мы крадём у тех, у кого нет пищи, одежды или крыши над головой, а также у своих детей и всех будущих поколений, когда эгоистично и расточительно тратим имеющиеся ресурсы. Каждый раз, когда мы пользуемся вещью, которая на самом деле не нужна, когда едим больше, чем требует наше тело, мы растрачиваем запасы, которые принадлежат всем живущим и их потомкам. Так мы сеем бесчисленные семена, которые не дадут нам увидеть то будущее богатство, о котором говорит Мастер.

Мой ученик нервно грыз ногти, не отрывая глаз от бумажных куч, громоздившихся вокруг стола.

— Нам надо кое о чём поговорить, — вздохнул наконец он.

— В следующий раз, — отрезала я, указывая на середину комнаты.

Настало время заняться позами. Комендант снова вздохнул. Откуда-то снаружи послышалось хихиканье.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх