Глава 46. Идти по воде

Четвёртая неделя января

Несколько дней спустя пристав подошёл к двери моей камеры, теперь всегда отпертой, и шепнул:

— Странные дела. Похоже что-то случилось. Ты знаешь, министр… он собирается проверить условия содержания в тюрьме. Привёл ещё каких-то людей и будет опрашивать заключённых и всех, кто здесь бывал… — Он тревожно покачал головой. — Не было бы у коменданта неприятностей. Пойдём со мной. Будешь говорить одна, нам приказано оставаться в кабинете.

Мы вышли на крыльцо. Министр уже ждал. Он ласково взял меня за руку и кивнул приставу, отпуская его. Тот удалился в кабинет. Часть крыльца была плотно отгорожена завесой из ярко раскрашенной ткани.

Во дворе в уютном садике, разбитом караульным, прохаживались охранники министра с обнажёнными мечами в руках. Делая вид, что увлечены беседой, они то и дело посматривали на дорогу. Что-то явно произошло.

Инспектор отодвинул завесу и пропустил меня вперёд. Я проскользнула внутрь. Там сидел Бузуку, а рядом с ним Амирта, подруга Мата Джи. Внезапно министр упал на колени, низко поклонился и коснулся лбом ноги Бузуку.

— Ваше Высочество, принц Даби! Как много лет мы ничего не слышали о вас, даже не знали, живы вы или нет! Возможность вновь лицезреть вашу королевскую особу — это настоящее чудо, ниспосланное свыше.

Бузуку положил руку на могучее плечо сановника и произнёс с благородным достоинством:

— Джайя, мой дорогой друг! Ты был верен нам прежде, остался верен и теперь. Честно служил моему покойному отцу и так же честно служишь новому королю, моему любимому младшему брату. Служи и дальше так же верно и честно.

Он милостиво поднял министра с колен, но тот снова столь же почтительно склонился перед Амиртой.

— Королева-мать… — прошептал он с глубоким чувством и всхлипнул.

Амирта также коснулась его плеча.

— Славный наш Джайя, — ласково сказала она и кивнула, приглашая сесть.

Я стояла и смотрела, не в силах пошевелиться от изумления.

— Что ж ты не садишься, Пятница? — ухмыльнулся Бузуку… то есть, принц.

— Это… это ваша мать? — пролепетала я.

Амирта бросила на сына лукавый взгляд.

— Очевидно Пятница имеет в виду, что я молодо выгляжу. А может быть, ты — старовато? — Она взяла меня за руку и усадила рядом с собой.

— Принц Даби, — обратилась она к Бузуку. — Думаю, мы должны кое-что объяснить нашим друзьям, а то они совсем запутались.

— Разумеется, — усмехнулся он. — С чего же начать? — Некоторое время он соображал, наморщив лоб. — Когда-то очень давно, пожалуй, лет тридцать назад, твой дядя, прославленный Майтри Пандита, побывал в нашей стране. Через несколько лет король, мой отец, умер, и началась борьба за трон. Для нас это оказалось неожиданностью. Королева-мать и я попали в руки одной из противоборствующих групп. Нас ночью забрали из дворца и увезли на Запад, где передали вождю одного из кашмирских племён. Мы должны были умереть или стать рабами…

— Однако хорошо подвешенный язык моего сына спас нас от позора, — вставила королева.

Бузуку залился румянцем.

— Ну… вроде того. Во всяком случае, я убедил вождя, что он сильно выгадает, если даст мне возможность связаться с друзьями, которые дадут выкуп.

— Поэтому он не только оставил нас в живых, но и довольно хорошо принял, — добавила королева.

— Да, но едва мы успевали собрать деньги, этот жулик тут же поднимал цену, — усмехнулся Бузуку. — Он три года жил за наш счёт! В конце концов нам удалось бежать…

— И скрыться здесь, в пограничном селении.

— Мы, конечно, знали, что мой младший брат вернул нашей семье трон и сумел навести в стране относительный порядок, — продолжал Бузуку. — Однако мы не торопились возвращаться в столицу, потому что у нас появились другие планы. Мы часто обсуждали это, пока были в плену. А саму идею подсказал твой дядя. Покуда власть была в надёжных руках, мы решили воспользоваться свободой, чтобы попробовать что-то изменить в самом государстве — изменить, так сказать, снизу, начиная с самых основ.

— Мы хотели остаться с народом, пока мой младший сын управляет сверху, — пояснила королева.

— Вот именно! — воскликнул Бузуку. — Понимаешь, Пятница, одно дело навязывать свои решения, даже справедливые, и совсем другое — жить среди людей, выслушивать их, делить с ними радости и горе, а потом стараться помочь.

— Однако нужен был практический план действий, — продолжила королева. — Мало накормить всех, мало дать каждому землю, корову и лошадь. Даже если человек сыт, всё равно его удел — постепенное угасание, немощная старость и смерть. Мы любим свой народ, как любил его покойный король, слишком сильно любим, чтобы отказаться от попытки дать ему истинное счастье, которое выше сытого желудка и изысканной одежды — счастье, которое длится долго.

— Вот мы и начали потихоньку действовать, пока только здесь, опираясь на знания, полученные от твоего дяди…

— Но, во-первых, для этого нужно много времени, целые годы. Нужно составлять планы, работать днём и ночью, готовить людей, учить их и воспитывать. Во-вторых, и это мы поняли далеко не сразу, для такого дела надо гораздо больше знать о йоге, о том, как она работает.

— И тогда… — Бузуку повернулся к министру.

— Тогда, — улыбнулся тот, — я начал получать письма, очень странные письма, в которых излагались чрезвычайно заманчивые идеи. Писал явно кто-то, получивший образование при дворе и при этом весьма сочувствовавший новому королю. Речь шла о реформах, о строительстве нового государства, но начинать предлагалось не сверху и не извне, а действовать через умы и сердца простых людей. План был так ясен и прост и так впечатлял своим размахом, что я сразу принял его всей душой. Начал я с того, что нашёл молодого человека, который уже был немного знаком с йогой, и решил под каким-нибудь предлогом послать его сюда и назначить на официальный пост. Он должен был учиться, расти духовно и стать лидером, Учителем, не зная до поры до времени о своей миссии…

— Комендант! — воскликнула я.

— Пятница! — одёрнул меня Бузуку. — Стены имеют уши, а некоторые части нашего плана должны пока оставаться в тайне.

— К сожалению, потом произошла некоторая… задержка, — заметила королева. Бузуку слегка нахмурился.

— Ну… не совсем задержка, мама. Скорее… скажем так, обучение слегка затянулось.

— Со временем, — продолжала она, — принц узнал о беспризорных детях и решил им помочь, но у нас самих почти ничего не было… Мы считали, что не должны жить лучше наших подданных, если хотим на самом деле что-то изменить…

— Я начал брать к себе детей, — объяснил Бузуку, — но денег не хватало, и тогда мне пришла мысль ввести налог…

— Не думаю, что стоит называть это налогом, — перебила королева.

— Да, дьявол, мама, дай мне рассказать! — взвился Бузуку. — Это был именно налог, я прекрасно знаю, что это такое. Меня ведь учили… Когда тебе в голову приходит хорошая идея, и ты хочешь собрать деньги, чтобы претворить её в жизнь, нужно просто взять и придумать новый налог. Так работают все правительства на свете… — Он перевёл дух и продолжал: — Вот я и придумал налог, я же принц, в конце концов.

«Самособираемый налог в пользу бездомных» — так я его назвал. Мои ребятишки его и собирали, я их научил.

— Они воровали, — с улыбкой объяснила королева.

— Теперь, конечно, я понимаю, — принц бросил опасливый взгляд в мою сторону, — что такой подход даёт прямо противоположный результат… Так или иначе, в результате я стал проводить всё больше и больше времени в качестве… гостя этого учреждения. — Он вспыхнул от смущения и вытер толстые щёки платком. — Однако выполнение нашего плана уже шло полным ходом. Я послал несколько писем с караванами в Тибет в надежде, что твой дядя Майтри Пандита ещё жив. Он мог помочь нам узнать больше о том, как работает йога, и тогда оставалось бы только передать знания дальше. Наконец, около года назад, когда я в очередной раз сидел в тюрьме, мальчики принесли мне письмо. Это был ответ от самого Майтри Пандита. Однако письмо было очень странное… — он покачал головой.

— Письмо? — ахнула я. — Что там было? Как он? Что с моей семьёй? Бузуку… то есть, принц… снова покачал головой.

— Он писал только, что хорошо понимает наши планы и одобряет их, но сам приехать не в состоянии. А потом… очень странно… он сказал, что предвидел нашу просьбу, и посланник уже находится в пути — это молодая тибетская девушка такой-то и такой-то внешности, и с ней маленькая собачка. И — самое странное! — она не знает, что несёт послание, поэтому мы должны сами найти её среди тех, кто проходит через посёлок, и задержать, чтобы это послание получить. Оно и станет ключом к тому, чтобы сделать народ нашего королевства здоровым и счастливым. И вот, представьте, сижу я здесь, в этой жалкой дыре с глиняными стенами, и думаю, как перехватить гонца, который не знает, что несёт, и придёт неизвестно по какой дороге. Не мог же я послать свою мать, в её положении и в её возрасте! Поэтому я разослал ребятишек во все стороны, а на главной дороге поставил пристава, наврав ему про какую-то контрабанду.

— А откуда вы знали, что я несу книгу? — не утерпела я.

— Да ничего я не знал! — воскликнул он. — Я мог лишь предположить, что у тебя есть что-нибудь необычное, и этого будет достаточно, чтобы тебя притащили сюда для допроса. Знаешь, Пятница, я ведь не имел понятия, что всё так выйдет… и так затянется. И я до вчерашнего дня не знал, что ты племянница самого Пандита. Так что, извини нас за то, что причинили тебе столько неприятностей.

— Ничего страшного, — махнула я рукой. — Бу… Ваше Высочество, вы же понимаете, что я осталась не зря, это было очень важно. — Я обвела взглядом всех троих. — Что же касается послания… Я и сама не знаю, что дядя имел в виду. У меня нет никакого послания.

Бузуку рассмеялся.

— Я ждал его почти год, и всё впустую, а потом догадался…

Его прервал топот и многоголосый шум — из дома выбежала толпа ребятишек, возвращавшихся с урока с Аджитом. Мы видели лишь их силуэты за освещенной солнцем тканью. Они завернули за угол, где помещался зверинец и недавно разбитые овощные грядки.

— Его Высочество наследный принц, — снова вступил в беседу министр, — написал мне — письмо было снова без подписи, — что в моих собственных интересах и в интересах короля мне следует как можно скорее посетить этот участок и выяснить, что так сильно изменило жизнь здешних людей. И вот я здесь. Его Высочество снабдил меня подробными инструкциями…

— Которые настало время выполнять, — тихо прервал его Бузуку, кивнув в сторону двери.

— Слушаюсь, — поклонился министр. Он снова опустился на колени. —

Королева мать… Наследный принц Даби…

— Нет, зови меня Бузуку. Отныне и навсегда!

— Ваше Высочество, господин… Бузуку, — смутившись, пробормотал министр и выскользнул наружу.

Я тоже было встала, чтобы уходить, но королева торопливо взяла меня за руку.

— Погоди минутку, Пятница, — тепло улыбнулась она. — Нам нужно тебе ещё кое-что сказать, без свидетелей.

Я кивнула, хотя, по правде говоря, моя голова готова была лопнуть от новостей.

— Да, конечно, как вам будет угодно, королева-мать.

Она со смехом погладила меня по щеке.

— Хватит, хватит! Для тебя я просто Амирта, старушка Амирта, и пусть так будет всегда. Хорошо?

— Хорошо, Амирта, — улыбнулась я в ответ.

— Тогда вот что, — продолжала она уже более серьёзно. — Моя… подруга… Мата Джи.

— Мать караульного?

— Да, и моя сестра.

Я рассмеялась и бросилась ей на шею.

— Почему же вы не сказали раньше? Разве это секрет?

— Это касается её сына. Видишь ли, поскольку он двоюродный брат молодого короля, то по достижении тридцатилетнего возраста, всего через несколько лет, ему предстоит стать первым министром, то есть вторым человеком в стране после короля…

Увидев моё растерянное лицо, Бузуку захихикал от удовольствия.

— Совершенно верно, — кивнул он. — Караульный не знает, кто он такой, и пока не должен знать. Это ещё одна, и очень важная часть нашего плана. Первый министр должен вырасти среди простых людей, знать их нужды как свои собственные и сочувствовать им, как., как любым другим живым существам, рождённым страдать и умереть. Этому он никогда не научится при королевском дворе — там его ждали бы лишь роскошь и развлечения, а затем, когда учиться уже поздно, — та же самая старость и смерть.

— Мы хотели, чтобы он сблизился с комендантом, — продолжила Амирта, — и тот помог ему пораньше усвоить идеи, которые сам получил от дяди.

— В то же время, — пояснил Бузуку, — за ним нужно было приглядывать.

Враги короля всё ещё сильны, и их шпионы рыщут повсюду. Если кто-нибудь узнает, ках> мы такие, особенно о «караульном», наши жизни снова окажутся под угрозой, и здесь, в сельской местности, защитить нас будет практически некому. Даже министр вынужден брать в поездки надёжную охрану, а теперь он её ещё и удвоил.

— Так что на самом деле, — улыбнулась королева…

— Спасибо, мама, — кивнул Бузуку.

— …наследный принц нарочно устроил так, чтобы попасть в тюрьму.

Здесь он мог присматривать за юношей, не вызывая никаких подозрений.

— Но вы же только что рассказывали о… о налоге, мальчиках и…

— Всё это было предназначено для ушей министра, — махнул рукой Бузуку. — Вообще-то, налог — он есть… был… на самом деле, но вряд ли бы меня кто-нибудь поймал без моей собственной помощи. Уж во всяком случае, не какой-то пристав, — надулся он, взглянув на мать.

— Так что запомни, — продолжала она, — никто не должен знать, что Мата Джи моя сестра, а караульный — будущий первый министр. Он должен жить в реальном мире, среди людей и сам развить в себе те качества, которые позволят ему управлять ими. Это испытание не только для него, но и для всех нас. Именно в этом смысл послания, которое ты принесла, сама того не зная. Наши самые заветные мечты осуществятся, лишь если нам удастся объяснить молодым людям, что в основе всех вещей лежит забота о других.

Мы с комендантом чувствовали, что заниматься нам осталось недолго, однако на следующем занятии постарались сосредоточиться и выбросить лишние мысли из головы. Мне было грустно, но я не слишком расстраивалась: сосуд, вначале почти пустой, теперь был практически полон. Оставалось сказать лишь немногое.

— Мы говорили о стадиях развития вашего разума, — начала я.

Комендант молча кивнул. Ему явно хотелось многое сказать, также как и мне, но он понимал, что сконцентрироваться надо на главном.

— Такие стадии, или этапы, есть и у тела, — продолжала я, — и вам следует знать о них… — Он снова кивнул. — Когда новые семена, полученные за счёт заботы о других, наберут силу, многое начнёт меняться, и тем быстрее, чем больше вы будете стараться уничтожить старые дурные зёрна…

— Я как раз об этом подумал, — улыбнулся он. — Когда стоишь в очереди за водой к колодцу, она движется быстрее, если люди, стоящие впереди, уходят не дождавшись.

— Совершенно верно. Вот почему так важно не забывать о старых семенах… Итак, поговорим о теле. Мы видим его бодрым и здоровым благодаря хорошим семенам, заложенным прежде. Однако, как и любые семена, хорошие или плохие, со временем по мере прорастания они теряют силу…

— И поэтому мы стареем… — подхватил он.

— Именно так. Болшинство этого не понимает, потому что неправильно воспринимает мир. Они не знают, что делает перо пером, и почему в нём иссякают чернила, и поэтому просто стареют и неуклонно приближаются к смерти, не в силах себе помочь. Некоторым, впрочем, везёт больше.

Находится кто-то, кто показывает им позы йоги, и они занимаются ими более или менее регулярно. Тогда узлы в каналах ослабляются, хотя бы немного, старение замедляется, человек чувствует прилив энергии. Но если они не знают, что делать, кроме поз, не имеют понятия о самоконтроле, владении собой, увеличивающем срок действия семян, то старение всё равно происходит, и рано или поздно даже позы перестают помогать. И только тот, кто изучил книгу Мастера, усвоил его идеи и начал сознательно работать над своими зёрнами, вступает на иной путь.

Он делает позы, дыхательные упражнения, сидит в тишине, забирает и отдаёт. И постепенно он начинает чувствовать, как его тело начинает меняться. Это непросто заметить, потому что изменения происходят очень медленно и постоянно. А вот, скажем, другу, который не видел вас долгое время, вы покажетесь совсем другим человеком. Сначала тело становится легче, гибче, энергичнее. Потом, когда изменения затрагивают сами каналы, начинают обостряться ощущения: обоняние, вкус… Слушая песню, вы воспринимаете все оттенки звука и прелесть мелодии, как в раннем детстве. Вы чувствуете, как добрые ветры движутся в вашем теле, ваша душа наполняется радостью, словно во время танца. Тело и разум приходят в равновесие, возмущения в боковых каналах постепенно затихают. Один из признаков происходящих изменений — это глубокое ощущение счастья, удовольствия от самой жизни, мира в душе. Ваши мысли начинают перетекать в срединный канал. В конце концов, когда разум открывается и начинает видеть все вещи — об этом мы говорили в прошлый раз — ваше тело окончательно меняется. Другой становится сама форма каналов, вокруг которых оно формировалось когда-то, ещё в материнской утробе. Боковые каналы разрушаются, они больше не нужны, потому что исчезли неправильные мысли и их ветры. Вся энергия тела и души сосредотачивается в срединном канале, и тело приобретает новую, более чистую форму. Мастер говорит об этом так:

Тело обретает совершенство,

Становясь формой света,

Сверкая алмазными гранями.

(III.47)

Тело приобретает несокрушимую прочность алмаза, но при этом остаётся живым — живым светом, идеальным живым кристаллом. В нём нет больше ни костей, ни крови, ни мяса — один только свет. Вы можете представить это даже сейчас, в вас уже есть новые вечные семена…

Комендант смотрел перед собой как зачарованный, словно и в самом деле увидел краешек будущего. Потом в глазах его появился вопрос, и я знала, какой. Моими устами вновь заговорила Катрин:

— Мы уже говорили об этом прежде. Во все времена люди сталкивались с чудесами. На великой Ганге был случай с одной женщиной, когда она плыла с какими-то своими друзьями на лодке, а потом вдруг встала, переступила через борт и просто пошла по воде.

Понимаете, это ведь тоже стало возможно благодаря особым семенам. В каком-то смысле оно даже и не было чудом, а просто результатом терпеливого и настойчивого возделывания сада её разума. Эта женщина просто достигла совершенства в искусстве владения собой. Вода — она ведь тоже не вода сама по себе. Только особые зёрна внутри нашего разума заставляют видеть её такой. Зёрна этой женщины были другими, совершенными — вот и всё. Она шла по воде, и вода для неё была твёрдой, как гранит. А друзья на лодке? Они ведь тоже имели какие-то свои семена, раз смогли увидеть, как эта женщина идёт по воде! Раз есть особые зёрна, позволяющие видеть воду твёрдой и ступать по ней, то есть и такие, которые позволяют видеть такое чудо — они похожие, только чуть менее совершенные…

Комендант смотрел в окно в каком-то оцепенении.

— Ты хочешь сказать… — прошептал он, — что мы… Я как раз об этом хотел спросить… Допустим, кто-то, ну хоть караульный, уже почти вырастил свой сад, и сам себе в зеркале он уже кажется существом из чистого света. И если нам он кажется обычным человеком из мяса и костей, так это только потому, что… Значит, чтобы увидеть, какой он на самом деле, нужно…

— Самим стать такими же или почти такими, как он, — кивнула я.

— Значит, то, что мы не видим ангелов, в которых превратились те, кто изучал книгу Мастера раньше…

— Ещё не доказывает, что их не существует. В конце концов, спросите любую корову…

— Существует ли…

— Перо! — воскликнули мы хором. Потом рассмеялись, обнялись и долго сидели так, словно видели друг друга в последний раз.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх