Глава 5. Делая все правильно

Третья неделя марта

Люди думают, что тюрьма — это плохо, потому что ты не можешь пойти, когда и куда вздумается. Мне же кажется, что, спроси у любого заключенного, что самое ужасное в том, чтобы сидеть за решеткой, и они в один голос скажут, что нет ничего хуже клопов. Сразу после клопов следуют блохи, а затем — чуть менее частые гости, вроде крыс или здоровенных лесных тараканов. На полу было слишком холодно, и поэтому спать неизбежно приходилось на соломе, но там же выбирали спать и клопы.

Все ничего, пока спишь — редкие почесывания там и сям всего лишь придавали моим сновидениям странноватые обороты. Но стоило свету дня начать просачиваться через окошко в камеру, как мне становилось видно парочку-другую клопов, отдыхавших на стене, куда они, судя по всему, отправлялись переваривать, раздувшиеся до тючков размером с ноготь, сытые моей кровью. И тогда я замечала на теле расчесанные ранки, до которых неизбежно добирались блохи — и вот уже большая часть дня уходит на почесывание, и у меня, и у Вечного.

Комендант призвал меня на пару дней раньше, что можно было ожидать. Он уже начал чувствовать себя лучше, хотя сам он этого пока и не замечал, и поскольку теперь его занятия приобрели постоянство, он начал испытывать некоторую заслуженную гордость. Я наблюдала эту его удовлетворенность, пока он проделывал свой обычный набор поз — всего минут на десять — пока не добрался до Западной Растяжки, где нужно было усаживаться с вытянутыми ногами и попытаться держаться руками за стопы.

— Комендант, погодите-ка. Остановитесь.

Он глянул на меня снизу вверх, скользнув щекой по колену.

— Остановиться? Да это же одна из моих успешнейших поз!

— Да, одна из успешнейших, потому что вы ее делаете неверно.

— Ничего подобного! — воскликнул он, выпрямляясь, — Погляди, я уже могу достать головой до колен!

— Можете-можете, но только потому, что хитрите; у вас колени согнуты чуть ли не вполовину! Я же говорила вам, что колени должны быть прямые! Мастер говорит…

— Мастер говорит! Мастер говорит! Мастер говорит хоть раз, что я хотя бы что-то делаю правильно? — закапризничал он.

— Мастер говорит, — повторила я с улыбкой, памятуя наши с Катрин перепалки, — следующее:


Твоя практика должна выполняться правильно,

Ибо тогда закладывается прочный фундамент.

(1.14с)

Видите ли, дело не в том, как поза выглядит в конечном итоге в глазах того, кто наблюдает за тем, как комендант дотягивается лбом до колен.

Все дело в том, как поза выстраивается и что она меняет внутри вас: как она работает на то, чтобы выпрямить и раскрыть внутренние каналы.

— Каналы? — переспросил он.

— Позже! — сказала я, все более ощущая себя старой ворчливой Катрин, — Но если не делать позу правильно, если пытаться схитрить и изменить позу так, чтобы обойти ее и просто выглядеть хорошо в глазах зевак, то тогда поза не сработает так, как должна. Попробуйте-ка теперь еще разок. Не сгибая колен.

Комендант простонал, но все-таки еще раз вытянул ноги. Он потянулся вперед, к пальцам стоп, а потом сгорбил спину черепахой и уткнулся в колени.

— Нет! — воскликнула я, слегка хлопнув его по спине.

Катрин шлепала меня подобным образом по десять раз на дню.

В мгновение ока побагровев, он вскочил на ноги и уставился на меня:

— Да как это!.. Ты… Ты что себе позволяешь!.. Девчонка!..

— Может я и девчонка, но тем не менее все еще ваш учитель.

Вы снова сделали неправильно, совершенно так же, как в прошлый раз. Вы схитрили. Но в этот раз вы могли повредиться. Я же сказала, что спина должна быть ровной; ей положено быть ровной. А вы прогибаетесь в бедрах, а надо складываться, как карманный нож — никогда не скручивайте поясницу подобным образом. Вы ее повредите, будет даже хуже, чем сейчас. Придется вам послушать меня и делать все правильно, в точности так, как говорит Мастер.

Он помолчал, все еще гневно уставившись на меня, а потом шумно и глубоко выдохнул.

— Значит так. Допустим, я буду делать все как ты велишь, — проговорил он, вновь усаживаясь, — я вытяну ноги прямо-прямо. Никаких хитростей, смотри сама! — воскликнул он, показывая мне руки.

— Пока все в порядке.

— И буду держать спину очень прямо! — заревел он. И я складываюсь в бедрах, как карманный нож, и…, - он склонился вперед.

Замечательно!

— Видишь? — выкрикнул он, — Видишь?

— Вижу что? — спросила я.

Он указал на свой лоб, а потом — на колени, и развел руки в раздражении:

— Голова! Да тут еще два фута до колен!

— Ну и хорошо, — ответила я, — это то, что вы сейчас в состоянии сделать, если делаете все правильно. И уже одно это кладет прочный фундамент, на котором можно строить, приводя в порядок вашу спину.

Мы тут работаем над тем, чтобы вы выздоровели, а не чтобы вы могли доставать лбом до колен.

Комендант пожал плечами, все еще обескураженный, но потом снова сделал эту позу. Как бы он этого ни скрывал, а человеком он был разумным и чувствующим.

Я показала ему еще несколько сидячих поз, чтобы проработать его спину еще чуть глубже, а потом несколько очень мягких поворотов в талии, предупредив его, чтобы он не очень ими увлекался и делал в точности так, как я ему показала. И в конце я уложила его немного отдохнуть, в позе совершенного покоя и неподвижности — такой неподвижности, что ее даже назвали Позой Трупа. А когда он снова сел, у него уже был приготовлен для меня вопрос.

— Знаешь что, — сказал он, — я видел, как ты делаешь некоторые из всех этих поз. И мне ясно, что даже если я изо всех сил расстараюсь, я не смогу сделать их правильно, не так, как ты их делаешь. — Да-да, я знаю. В этом заключается один из парадоксов йоги. Чтобы войти в позу правильно, её придется сделать тысячу раз чуть-чуть неверно.

— Иными словами ты говоришь, что, делать позу неправильно помогает тому, чтобы сделать ее правильно? — заключил он дружелюбно.

— Только если то, что делается неправильно, было уже подправлено учителем, — вернула я ему его остроту, как всегда делала Катрин. На этом он выслал меня обратно в камеру.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх