ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

ВЫ НЕ МОЖЕТЕ СПРЯТАТЬ МЕНЯ.


МЫ ПРИБЫЛИ в Монтего Бей, Ямайка, после самолета Ошо, потому что нам пришлось остановиться в Майями. Я почти теряла сознание от жары, и, кроме того, корневой канал, который я лечила у дантиста день назад, так сильно пульсировал, что иногда я чувствовала, что могу закричать.

Нас встретили в аэропорту и проводили в дом, который Аруп нашла для Ошо. Аруп, стойкая и верная, выдержала работу с двумя женщинами-тиранами, которые работали с Ошо - Лакшми и Шилой, и прошла через это смеясь. А теперь, сохранив контакты с Хасией и Джаешем, которые были в Португалии, она услышала, как опасно стало в Уругвае для Ошо, и тогда она сразу же полетела на Ямайку и нашла там место для убежища.

Дом принадлежал теннисной звезде и был растянувшимся бунгало с плавательным бассейном и прекрасным видом на остров. Большинство группы осталось в Уругвае, чтобы закончить дела с домом и подождать, что произойдет дальше. Люди в Уругвае, с которыми мы встречались, начали судебный иск против правительства, потому что не только отказ в выдаче Ошо постоянной визы был незаконным, но он разрушал иллюзию уругвайцев, что они свободная страна. Их задевало то, что они видели, что ими владеют "люди с севера", как они называли американцев.

Как только мы прибыли, мы получили хорошие новости, что Ошо дана туристская виза в аэропорте в Кингстоне, Ямайка, безо всяких проблем, но потом плохие новости, что через десять минут после того, как самолет Ошо приземлился, прилетел самолет американских ВВС. Это было подозрительно. Анандо видела, когда он приземлился, оттуда вышли два человека в гражданском, пересекли взлетное поле и пошли к выходу, поэтому она быстро вышла вместе с Ошо и другими в зал ожидания, и они сели в такси.

Мы знали, что наши телефоны прослушиваются в Уругвае, и Анандо даже задала Ошо вопрос: "Почему эти люди прослушивают наши телефоны? Они что, хотят получить духовное руководство по дешевке?"

Через пять минут сплетен я вернулась в комнату, которую я делила с Анандо. Она была маленькой, но прохладной и с кондиционером, я смотрела на шкафы и думала, стоит ли распаковываться. Затем я приняла несколько таблеток против боли из-за моего зуба и проспала четырнадцать часов.

На следующее утро, когда я завтракала, послышался громкий стук во входную дверь.

Я посмотрела через окно и увидела шесть очень высоких черных мужчин, одетых в шорты цвета хаки и держащих длинные палки. Они сказали, что они из полиции.

Анандо вышла поговорить с ними, они разговаривали очень сердито и сказали, что все, кто прибыл на Ямайку вчера, должны выйти наружу вместе со своими паспортами! Она уверила их, что у нас у всех есть легальные въездные визы, и спросила, в чем проблема. Они сказали, что мы должны покинуть остров - прямо сейчас! Они оставили Анандо звонить Аруп, которая остановилась в ближайшем отеле, и Аруп связалась с нашей теннисной звездой, который знал людей в правительстве и надеялся, что он сможет разрешить проблемы. Даже нам казалось, что произошла ошибка.

Во время следующей пары часов мы сделали много телефонных звонков людям, которые были друзьями теннисной звезды и, мы надеялись, могли помочь. "Очень странно, - сказал наш друг, - когда я говорю, кто звонит, мне сообщают, что такого-то и такого-то нет сегодня в его офисе. Кажется, что никого сегодня нет в офисах или дома. Я не могу поймать никого, кто мог бы помочь".

Два часа спустя полиция вернулась. В этот момент мое сердце ушло в пятки, так как они взяли наши паспорта и аннулировали наши визы. Из милосердия мы старались, чтобы Ошо не показывался, и ему не нужно было бы стоять на веранде под обжигающим солнцем. Мужчины были очень агрессивны, и во всем этом я чувствовала такой знакомый запах страха. Думали ли они тоже, что находятся лицом к лицу с опасными террористами, как думали все полицейские, которых мы встречали в Америке, Индии и на Крите? Когда Анандо спросила их, почему нам приказано выехать из страны, они просто ответили: "Приказ". Когда она настаивала на более полной информации, они сказали, что приказ сделан в соответствии с Национальным Актом о безопасности.

Ошо должен был выехать из страны к заходу солнца. Клифф, который был пилотом Ошо и который встретил его в Дубае с открытым зонтиком, тоже был здесь, и он начал звонить по всей Америке, чтобы найти чартерную самолетную компанию, чтобы доставить Ошо куда-нибудь. Большинство чартерных компаний отказывались, когда они узнавали, кто будет их пассажирами, а было не так легко скрыть этот факт.

Незнание места, куда вы летите, тоже является недостатком, когда вы нанимаете самолет. Полетные планы должны быть сделаны заранее перед путешествием, и должна быть договоренность между пилотами и той страной, куда они летят.

Хасия и Джаеш были в Португалии, стараясь договориться о постоянной визе для Ошо, но они сказали, что разрешение еще не получено. Вопроса об остальной Европе не возникало, и у Девараджа была даже идея о Кубе. Но Ошо сказал Хасии за несколько недель перед этим: "Нет, Кастро - марксист".

С нашим быстрым бегством из Уругвая и теперь этим, Вивек было уже достаточно.

Она сказала, что она больше не хочет иметь дело ни с чем! Она была рассержена и сказала, что она хочет покинуть группу. Я начала нервничать из-за этого. Я всегда нервничала, когда она падала в одно из своих темных настроений.

Я слышала, что Ошо в это утро проснулся раньше, и он гулял вокруг дома в великолепном ямайском солнечном свете. Он гулял по саду и вокруг плавательного бассейна, его видел садовник Лерой, и он был так переполнен видом Ошо, что когда он вернулся домой днем, он сказал: "Этот человек действительно что-то. Я никогда не видел человека, подобного ему, раньше". Ошо говорил о планах установить кондиционер в гостиной, где бы он мог возобновить дискурсы, но теперь он молча сидел в своей комнате, и я приносила ему сообщения о планах, которые мы разрабатываем.

Я была испугана, я думала, что в любой момент полиция ("Были ли они из полиции", - спрашивала я себя. "Я даже не знаю, как выглядят полицейские на Ямайке"; они выглядели для меня здоровенными головорезами) вернется, и кончится все это нашей смертью, и мы будем выглядеть типичной фотографией в журнале "Ньюсуик" или "Тайм". И кого в мире это будет заботить?

Днем до полудня Клиффу удалось договориться о самолете, который прилетит из Колорадо, чтобы забрать нас, единственное, что нам теперь нужно было делать, это ждать! Самолет должен был прибыть в 7.00 пополудни, так что около 6.00 часов Клифф, Деварадж и Рафия уехали с багажом в аэропорт. Они должны были позвонить нам, как только они погрузятся в самолет, и мы могли бы поехать прямо в аэропорт. Так что с Ошо остались только Анандо, Вивек, Маниша и я, а дом был изолированный и находился в сельской местности. После того, как наступило 7.00, каждая минута казалась вечностью, и потом... вдруг погас весь свет.

Электричество вырубилось, и вокруг была кромешная тьма. Я подумала: "Вот оно!" Я нашла свечку, вставила ее в стакан и, запинаясь, пробралась через темноту в комнату Ошо. Он сидел в кресле около кондиционера, который, конечно, прекратил работать, и в комнате становилось очень жарко. Он был совершенно расслаблен, но спрашивал о кондиционере, потому что обычно у нас был генератор, и кондиционер никогда не выключался, но он это не знал. Я оставила ему свечу и вернулась назад в гостиную, где мы все искали свечи и ждали, пока зазвонит телефон.

Наступило восемь часов, но не было никакого звонка из аэропорта. Я пошла в комнату Ошо, чтобы посмотреть, как он там, и его не было в кресле. В комнате было темно, и хотя я позвала его, он не ответил. Я стояла там несколько минут и готова уже была закричать в панике, когда дверь ванной комнаты открылась, и он вышел оттуда ко мне, осторожно неся импровизированный подсвечник, чтобы свеча не обожгла его пальцы. Я была так счастлива и испытала такое облегчение, когда увидела его, что единственное слово, которым я могла описать взгляд, которым я смотрела на его лицо, это слово "восторг". Он улыбался как ребенок, который играл в игру. Я показала ему, что я принесла лучший подсвечник, и он сказал:

"Нет, этот подходит". Я подумала, что он может обжечь ему пальцы, но он ему нравился, и он поставил его рядом с собой и сел в кресло.

Так что я тоже поставила подсвечник и оставила Ошо сидящим с двумя зажженными свечами, а сама присоединилась к остальным. Стук в дверь почти прикончил меня, но это была наша теннисная звезда. Он пришел посмотреть, все ли в порядке, потому что погас свет, и он привел с собой жену и ребенка. Я начала доказывать себе, что ничего страшного не может случится, если человек привел свою семью, чтобы увидеть Ошо.

Телефон зазвонил! Самолет был готов, и мы быстро собрали еще некоторые вещи, и когда Ошо шел к машине, он улыбнулся и попрощался со всеми намасте. Я ехала с Ошо и Аруп в аэропорт. Решено было полететь в Португалию.

У матери Аруп Гиты, тоже санньясинки, был дом в Португалии, и хотя он был слишком маленьким для Ошо, по крайней мере мы знали там "владелицу дома".

Португалия маячила в конце пути, и в конце всех наших надежд найти страну, в которой Ошо мог бы жить.

Нашим страхом было то, что Ошо вынужден будет вернуться в Индию, а из нашего последнего опыта в Индии это казалось самым худшим, что может случиться. Мы думали, что западным ученикам не позволят приезжать к нему.

•••

Мы вылетели в Португалию, а приземлились в Испании! Была нестыковка с планами полетов. Но не было никаких проблем, просто небольшое непонимание, и нам пришлось ждать один час в Мадриде, пока мы заправлялись.

На самом деле, возможно, это было к лучшему, потому что когда Ошо приземлился в аэропорту в Лиссабоне, и его встретили Хасия и Джаеш, они просто протащили его через иммиграционные ворота и получили визу без всяких проблем. Если за нашими полетами наблюдали, то не только мы были в замешательстве. Ошо исчез "из вида" на шесть недель. В Лиссабоне мы прямо поехали в отель "Ритц".

Мы умудрились войти с Ошо через задний вход и не зарегистрировали его у портье, потому что мы не хотели слишком высовываться. У него был номер люкс, который был присоединен к спальне и ванной комнате, в которые переехали Вивек и я. Полет был для меня трудным из-за напряжения и потому, что Вивек все время меняла свое решение относительно того, хочет ли она остаться с группой или нет.

Ошо, как обычно в самолете, лег спать, и просыпался только для еды и туалета. Он попросил у меня диетическую кока-колу, и когда Вивек это услышала, она сказала мне: "Не давай ему диетическую кока-колу, это не очень хорошо для него. Скажи ему, что она закончилась! " Вообще-то я никогда не пыталась препятствовать Ошо, делать что-нибудь, но сейчас, когда Вивек наблюдала за мной, я храбро сказала Ошо: "Ты держишь последнюю кока-колу". "Что?" - сказал он, приподнимаясь, его глаза расширились. Я чувствовала, как будто бы я вошла в логово льва - полицейские с Ямайки, не шли ни в какое сравнение с этим! "Больше нет диетической кока-колы?!" "Да! " - бормотала я, страстно желая, чтобы он не смотрел на меня такими глазами, в то время как я стараюсь соврать. "Она кончилась". К счастью, это оказалось правдой, но он настаивал, чтобы мы запаслись ею для него, когда мы приземлимся. И забавность ситуации состоит в том, что он не пил ничего, кроме диетической кока-колы, в последующие три года. Является ли это просто совпадением, я не знаю.

В мое первое утро в Лиссабоне я проснулась от голоса Ошо: "Четана, Четана"... Я никогда не забуду этого. Пробуждаясь от сна слышать, как его голос произносит мое имя. Он прошел через соединяющую комнату в нашу комнату - он был голоден. Он радостно направился к пустым тарелкам, которые я не поставила за дверь, так как слишком устала. "Нет, нет, Ошо, это остатки вчерашней еды", - сказала я и пошла искать Мукти, чтобы узнать, нет ли чего-нибудь в ее сумках "Иглу", с которыми она всегда ездила.

Путешествуя на частных самолетах, Ошо наслаждался экспериментированием с различной едой, которая была в кухне и холодильнике. Он открыл бисквиты, которые ему очень понравились, и потом уже мы должны были наслаждаться задачей, найти точно такие же.

Когда он был в Мекленбургской Окружной Тюрьме, ему дали йогурт - "Йопле", и он так ему понравился, что много лет после этого мы договаривались, чтобы его посылали из Америки туда, где был Ошо.

Каждый полет он проводил много времени в душе, экспериментируя с различными сортами мыла и кремов. Он обнаружил баллончики с разбрызгивателем "Эвиан" - это ключевая вода, которая холодит, когда вы брызгаете ею на лицо, и много лет он продолжал использовать ее. У него было невинное умение влюбляться в вещи, которые только что исчезли с рынка, или производящая их компания потерпела банкротство.

Когда он любил что-нибудь, он действительно любил это. Кондиционер для волос "Кул Минт" мы нашли в маленьком городке в Орегоне, когда пошли за покупками, и он очень ему понравился, потому что он холодил голову, и Ошо продолжал его использовать много лет. Он использовал флакон за несколько дней, но когда мы попытались купить еще, мы обнаружили, что компания, которая производила его, была в Канаде, и у нее не было клиентов кроме города Бенд в Орегоне. Мы специально договорились с ними, что они будут посылать ящики с "Кул Минтом" в Германию, а немецкие санньясины в Германии перешлют их в ту часть света, где будет Ошо.

Ему также нравился зеленый ментоловый крем, называющийся "Мила Мурси", и снова он использовал тюбик каждые несколько дней. Этот крем поставлялся из маленького магазинчика в Лос-Анджелесе, который прекратил работу. Ошо был лучшим клиентом владелицы, так что мы договорились, что она пошлет нам весь запас плюс рецепт, чтобы мы могли делать крем сами. Это всегда было большим вызовом для санньясинов, которые занимались для него покупками в мире. Мы не говорили ему, как это было трудно, конечно, до того, как мы не получали этого. Мы знали, что он скажет, что он не хочет никого беспокоить.

Он потрясал всю планету, но это было другое.

Было такой радостью иметь возможность дать ему шампунь или мыло, которые он любил, и услышать, как он скажет: "Мне оно очень нравится", - с таким спокойным энтузиазмом, и его глаза сияли. Он был очень простым человеком, и он не требовал многого.

После нескольких дней в "Ритце" мы решили, что если кто-то будет искать Ошо в Лиссабоне, очевидным местом будет "Ритц". Анандо нашла прекрасный заброшенный отель (снова мы попали в не-сезон) в близлежащем городке, называемом Эсторил. Мы решили покинуть "Ритц" ночью и попытаться просочиться вместе с Ошо в гараж, чтобы не проходить через главный холл. Анандо, Хасия, Мукти и я должны были ждать около комнаты Ошо и затем просочиться вместе с ним в заранее вызванный лифт, чтобы никто из гостей или служащих не увидел его.

Когда он появился в коридоре до того, как мы ожидали его, в своем белом одеянии и с длинной развевающейся бородой, Анандо в шутку попыталась принудить его надеть шинель с поднятым воротником, а на голову шапку с опущенными полями. "Вы не сможете замаскировать меня! " - сказал он. Потом Вивек попыталась принудить его, но он сказал: "Нет, нет, они не узнают меня без моей шапки!"

Я уехала в первой машине, а Ошо должен был последовать в мерседесе, который ждал его в гараже гостиницы. Мы думали, что американские агенты или журналисты, может быть, ищут Ошо, так что мы на скорости ехали по узким извилистым улочкам, с пируэтами проносясь вверх и вниз по темным аллеям и изобретательно сбивая со следа наших возможных преследователей.

Я слышала позже от Анандо, что по контрасту с нашими страхами и волнениями Ошо был полностью расслаблен. У него не было бремени ума, который думал о будущем и обо всех возможных неприятностях, которые могли случиться. Когда он вошел в гараж, он улыбнулся служащим гаража и приветствовал их намасте, в то время как они уставились на него с раскрытыми ртами. Хасия и Анандо старались побыстрее подвести его к машине, но он вдруг остановился. Смотря на Хасию, он начал говорить ей, какой прекрасный коврик был в его ванной комнате в отеле. Он был таким удобным, что он мог стоять на нем голыми ногами. "Пожалуйста, Бхагван, садись в машину! " - подгоняла Хасия. Он прошел еще несколько шагов. Да, было очень здорово, что был как раз такой коврик. Он хотел бы иметь похожий в следующий раз.

После двухчасовой поездки мы прибыли в отель и тихо поднялись по большой лестнице туда, где были наши комнаты. Я немедленно начала распаковываться, и это было ошибкой, потому что в комнате, в которой был Ошо, был запах испортившихся духов, который мы не заметили, и у него начался приступ астмы. Деварадж дал Ошо лекарство, но единственным излечением было вернуться назад в отель, и мы вернулись в "Ритц".

Было около 2 часов утра, и Вивек позвонила Хасии и Джаешу, чтобы они приехали и забрали Ошо. Мы на цыпочках спустились по лестнице, прошли мимо владельцев, которые спали перед погасшим телевизионным экраном. Оттуда дверь открывалась прямо в холл, и мы прокрались за их спинами, и вышли наружу к ожидавшей нас машине. Я осталась на ночь в этой гостинице, просто чтобы уладить все дела утром и изобрести приемлемую историю, объясняющую наше странное поведение.

После нескольких дней в "Ритце" был найден дом для Ошо. Он был расположен в горах, единственное, что можно было увидеть на горизонте, был замок с верхом в виде золотого купола, а ниже был лес. Сосновый лес! Дом был в середине соснового леса, так что, в конце концов, мы смогли дать Ошо сосновый лес, который мы обещали ему четыре года в Раджнишпураме. Сосновый лес был не только в конце дороги в Раджнишпураме, но этот сосновый лес был в конце дороги мирового турне. Мы купили новую мебель для комнаты Ошо, и составили имеющуюся антикварную мебель в другую часть дома. Мы вычистили его комнаты и сделали их дзенскими настолько, насколько могли, а в ванной был коврик из отеля "Ритц". Его спальня выходила на балкон, который был буквально частью леса. Он часто обедал и ужинал на балконе, и работал с Анандо. Он гулял вокруг дома и строил планы, как улучшить его, показывая рукой на бассейн, он предложил нам завести несколько лебедей.

Потом оставшаяся часть группы прибыла с Ямайки, так что на поверхности мы готовы были начать все снова; но это никогда не случилось. У меня не было уже никаких надежд, несмотря даже на то, что мы осматривали поместья и дворцы, которые продавались, и ситуация с визой уже почти подошла к концу, но... я чувствовала себя утомленной.

Мы приготовили комнату, где Ошо мог возобновить дискурсы, но он только сидел на балконе лицом к сосновому лесу. Примерно через десять дней погода изменилась, и туманы поползли с гор и поглотили лес. Ошо позвал Анандо в свою комнату и сказал: "Посмотри, облако пришло в мою комнату".

Туман был очень вреден для его здоровья, у него обострилась астма, так что он не мог больше сидеть на балконе, а был заперт в своей комнате. Он никогда больше не покидал своей комнаты все то время, пока мы были в Португалии. Я слышала, что он гораздо позже сказал Нилам, что он был очень разочарован, что в Португалии очень странные вибрации и там совсем нет возможности для медитации.

Мы жили в лесу с Ошо больше месяца, но мы скрывались для того, чтобы были приготовлены необходимые иммиграционные бумаги до того, как газеты возвестят прибытие "Секс Гуру", и все сойдут с ума. Казалось неправильным скрывать Ошо от всего мира, алмаз должен сверкать всеми цветами радуги для каждого, кто хочет полюбоваться им.

Это было причиной того, что он покинул Индию. Мы ездили с Ошо вокруг света для того, чтобы найти место, где он мог бы говорить со своими людьми. Он не просил многого: просто возможности поделиться своей мудростью.

Я провела все эти недели в постели с мистически вздувшейся ногой. Причина никогда не была найдена, но подозрения были разные, от укуса ядовитого паука до остеомиелита. Я лежала в постели весь день, наблюдая цветущее каштановое дерево, сияющее как золото за моим окном и слушая постоянное резкое "крак, крак, крак" сосновых шишек, когда зной заставлял их падать и орошать землю своими семенами.

Если внутри меня был поток печали, это не значит, что я жила в нем все время. В группе мы были очень счастливы и погрузились в восторги первого тела - пища! У нас были большие совместные пиры, мы сидели за длинным деревянным столом на балконе, одна сторона которого смотрела на гору и долины, а другая сторона выходила на замок. Или мы сидели в большой столовой вокруг огромного круглого дубового стола. Я исследовала лес и плавала в бассейне, когда вокруг не было никого, кто приказал бы мне вернуться в постель, и так мы жили примерно четыре недели.

Затем однажды приехала полиция. Две машины с восемью полицейскими подъехали по извилистой дороге к дому и полицейские сначала сказали, что они заблудились. Это была очевидная ложь, а пятью минутами позже они сказали, что они хотят осмотреть дом, и что мы очень подозрительны, потому что мы никогда не ходим осматривать окрестности как другие туристы. Они сказали, что в Португалии большие проблемы с торговцами наркотиками и террористами. Я пошла в свою комнату, оделась в подходящую для тюрьмы одежду и, несмотря на то, что мой ум был ясным, мои ноги превратились в желе. Это было шоком для меня, потому что я никогда не чувствовала этого раньше. Я никогда не чувствовала свою нервозность в теле и думала, что я к этому времени уже привыкла к таким драмам.

Именно в этот момент я осознала, что я близка к тому, чтобы каким-то образом сломаться, и что нагрузка последних десяти месяцев растянула меня до предела.

Я подошла к входной двери, где Анандо разговаривала с полицией. Они уехали, но они пришли на следующий день и оставили двоих человек в машине, которые ездили и наблюдали за нами двадцать четыре часа в сутки.

Ошо сказал, что он хочет вернуться обратно в Индию. Мы позвонили Нилам, которая была в Италии, чтобы она приехала и потом путешествовала вместе с Ошо, занимаясь организацией его пребывания в Индии.

Он сказал ей: "Теперь я не могу уже пользоваться моим телом очень долго; это очень болезненно быть в теле. Но я не могу оставить вас просто так, моя работа не закончена".

Дата отъезда Ошо наступила - 28 июля. В этот день, когда он спускался вниз по лестнице, мы стояли в маленьком холле дома, Миларепа играл на гитаре, и мы в песне излили наши сердца. Если это последний раз, когда мы видим его, тогда давайте сделаем его прекрасным.

Я не хотела, чтобы он увидел мое страдающее лицо, я хотела, чтобы он увидел, что один из многих подарков, которые я получила от него, это было празднование. Моя печаль переключилась в глубокое принятие, случилась настоящая алхимия, и я танцевала как никогда раньше. Моменты, подобные этим, похожи на смерть, и сколько раз я сталкивалась лицом к лицу с такой ситуацией за последний год?

Через сколько смертей я прошла каждый раз, когда мы разделялись, и я стояла одна перед лицом неведомого?

Ошо сказал Нилам:

"Посмотри на деревья. Когда начинается сильный ветер, кажется, что он разрушителен. Но это не так. Это как вызов для деревьев, для растений, чтобы увидеть, хотят они расти, или нет. После сильного ветра их корни идут гораздо глубже в землю. Можно подумать: "Это растение слишком маленькое, сильный ветер вырвет его". Но нет, если растение принимает то, что пришел сильный ветер, оно идет вместе с ним, оно спасется... и не только спасется, но будет еще более уверенным, чем раньше: "Да. Я хочу жить!" Тогда оно будет расти очень быстро, потому что вызов ветра дал ему так много сил. Если дерево или растение не идет вместе с ветром и разрушено, не чувствуй по этому поводу печаль: оно было бы разрушено не этим ветром, так следующим, потому что у него нету глубокого стремления жить. И оно не знает закона существования - что если вы идете вместе с существованием, оно защищает вас. Если вы боретесь, оно разрушает вас".

Ошо провел много времени, танцуя с каждым из нас, через дом, на веранду и потом к машине, где даже Рафия, который делал фотографии, был спровоцирован Мастером, и танцевал со своими летающими камерами. Только Вивек не могла танцевать, она упала на руки Ошо, плача, - это был ее собственный уникальный танец.

Мы проводили машину Ошо в аэропорт и стояли там, на крыше терминала, смотря на самолет, который должен был его увезти.

Джон сказал очень красиво Манише, когда она интервьюировала его для своей книги (См. книгу Джулиет Формен "Один человек против всего безобразного прошлого человечества"), он сказал, что для него "мировое турне дало важную точку отсчета, с которой он может видеть Ошо в контексте всего мира. Все это время Ошо оставался в точности таким, каким он описывал, должен быть человек дзен: простым и обычным".

Джон думал о так называемых лидерах нового века в Калифорнии, которые двигались и говорили: "Я так высоко", "Жизнь велика, не правда ли!", "Я один со вселенной".

Это все было полностью интеллектуальным.

Он был вместе с Ошо, когда у того было много возможностей сказать подобные вещи.

Когда он был арестован на Крите, он не сказал подобно Иисусу: "Прости им, потому что они не знают, что творят". Когда он был в тюрьме в Англии, он не сказал: "Я чувствую себя одним со вселенной несмотря на этих бедных идиотов".

Когда он был вынужден покинуть Ямайку из-за его "нежелательной репутации", он не сказал что-то вроде "я так высок, а эти люди такие низкие". Все, что ему было нужно, был стакан молока к утренней овсянке, который показывал ему который час.

Самолет покатил по дорожке, и мотор увеличил обороты для последнего рывка с земли, и мы все вместе наблюдали, как один твердый кусок тишины. Я видела, как Ошо махал рукой в окне, когда самолет проезжал мимо, и потом он был в небе.

Два слова вырвались из моего рта... пустая лодка... Я была в огромном океане в пустой лодке.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх