ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

РАДЖНИШПУРАМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ


ЭТО ПЕЧАЛЬНЫЙ ФАКТ человеческой природы, что если человек или группа людей отличаются от вас - вы боитесь их.

Я выросла в маленьком городке, в Корнуэле, в Англии, где даже люди, живущие в соседней деревне, именовались "чужие".

Недостаточно было даже родиться в городе, по крайней мере, один из родителей должен был родиться здесь, чтобы вас приняли.

Так что я не была удивлена реакцией жителей Орегона на нас, хотя она была, конечно, чрезмерной и жестокой.

Крики местного священника: "поклонники сатаны, убирайтесь домой", футболки с надписью "Лучше мертвый, чем красный", с изображением ружья, направленного в лицо Ошо; бомба, которая взорвалась в нашем отеле в Портленде, все это было слишком.

Я не думала, однако, что все правительство будет реагировать с такой предубежденностью и так безответственно.

Наша коммуна была успешным экологическим экспериментом.

Когда мы прибыли, Раджнишпурам был бесплодной пустыней, и были предприняты все усилия, чтобы трансформировать ее.

Вода собиралась дамбами распределялась на поля, мы выращивали достаточно, чтобы коммуна могла обеспечивать себя.

Коммуна перерабатывала семьдесят процентов отходов - обычный город в Америке самое большее перерабатывает от пяти до десяти процентов, а большинство городов вообще об этом не заботится.

Мы следили за тем, чтобы земля и почва никак не загрязнялись.

Система сточных вод была устроена таким образом, что после того, как их закачивали в резервуар, они проходили систему биологической очистки и потом направлялись в трубу, проходящую по дну долины, откуда после системы многочисленных фильтров они направлялись для орошения полей.

Были спасены земли с сильной эрозией почвы, и в долине были посажены десять тысяч деревьев.

Многие из этих деревьев и сейчас стоят там, десять лет спустя, на прежде пустынной земле, и я слышала, что фруктовые деревья так обильно плодоносят, что их ветки ломаются.

В 1984 Ошо заметил:

"Они хотят разрушить этот город, из-за законов об использовании земли - и ни один из этих идиотов не приехал сюда, чтобы посмотреть, как мы используем землю.

Могут ли они использовать ее более творчески, чем используем ее мы?

И пятьдесят лет ее никто не использовал. Они были счастливы - это было «хорошее использование». Теперь мы создали ее. Мы самодостаточная коммуна. Мы производим нашу пищу, наши овощи... мы делаем все усилия, чтобы она была самодостаточной".

"Эта пустыня... каким-то образом видимо это судьба людей похожих на меня.

Моисей закончил дни в пустыне, я сейчас в пустыне, и мы стараемся сделать ее зеленой. Мы сделали ее зеленой. Если вы обойдете вокруг моего дома, вы не подумаете, что вы в Орегоне, вы будете считать, что вы в Кашмире".

"И они не приехали, чтобы посмотреть, что происходит здесь. Просто сидя в столице, они решили, что это использование земли и это против законов об использовании земли. Если это против законов об использовании земли, то ваши законы фальшивы и их нужно сжечь. Но прежде приезжайте и посмотрите, и докажите, что это против законов об использовании земли. Но они боятся приехать сюда...

("Библия Раджниша")

Спор о законах, об использовании земли двигался туда и обратно между верховным судом и низшими судами, до тех пор, пока мы, наконец, не выиграли дело, но было слишком поздно.

Коммуна была разрушена год назад.

Все санньясины ее покинули, и теперь было безопасно сказать, что наш город был законным.

Пока мы ждали решения суда, было невозможно начать какой-то бизнес или установить достаточное число телефонных линий, не становясь "коммерческой зоной".

Ближайшим городом был Антилоп, в нем было всего сорок постоянных жителей, он был расположен вдали от всего и окружен рощей высоких тополей.

Он был в восемнадцати милях, и мы пригнали туда трейлер, чтобы вести бизнес.

Один трейлер и несколько санньясинов, и нас обвинили, что мы пытаемся захватить город.

В страхе, они пытались применить антикорпоративные законы, но мы подали на них в суд и выиграли.

Это вылилось в безобразную драму, которая привлекала американцев больше, чем их последние газеты и телевизионные станции заинтересовались - Шила предстала как большая черная ведьма, а жители Антилопа представляли страхи каждого и участвовали в драме в роли пионеров защищающих свой дом.

Драма росла все больше и больше, и в конце концов в город приехало больше санньясинов, они избрали своего собственного мэра, перестроили дома, переименовали город в "Город Раджниша", потом повернулись и ушли назад в долину Раджнишпурама, и не заботились больше об этом.

В это время постоянные жители Антилопа были по-прежнему здесь, но их жизнь теперь имела значение. Они давали интервью по телевидению, и борьба продолжалась.

Шила начинала входить во вкус как звезда.

Ее просили выступать во многих телепрограммах, я думаю, из-за ее грубого поведения, например, когда она показывала палец вместо ответа на вопрос, это поднимало рейтинг.

К этому времени у нас было много новых санньясинов из Европы, которые никогда не видели Ошо. Для них Шила была Папой Римским.

На собраниях для всей коммуны она всегда была окружена молодыми людьми, смотрящими на нее с обожанием, только что прибывшими из коммун в Европе и готовыми хлопать в ладоши всему, что она скажет. Эти собрания пугали меня.

Я думала, как они должно быть похожи на молодежное гитлеровское движение.

Я удалялась в горы.

По мере того, как Шила усиливала свою борьбу с "внешним миром", началась борьба и внутри. Вивек и Шила однажды устроили вместе встречу в кафетерии Магдалена, чтобы убедить коммуну, что между ними нет трений.

Хотя встреча была гениальной идеей, и было очень трогательным, это только подтвердило подозрения каждого, что действительно, конфликт между ними существует.

Иначе, зачем собираться?

Вивек не верила Шиле ни на йоту и не давала ей ключ от дома Ошо.

Когда она приходила, чтобы увидеть Ошо, Шила должна была звонить Вивек, затем дверь открывалась точно в назначенное время и потом закрывалась за ней.

Шиле было также запрещено проходить через наш дом, чтобы войти в трейлер Ошо, она должна была использовать боковую дверь.

Это было связано с тем, что она всегда создавала проблемы, когда проходила через наш трейлер, но, конечно, это ее выводило из себя, она чувствовала себя оскорбленной.

Это был вопрос о том, кто обладает властью.

Шила никогда бы не сказала Ошо об этих ссорах по видимым пустякам, потому что она обладала достаточным умом, чтобы понять, что его решение уменьшило бы ее власть.

Я никогда не говорила ему, потому что по сравнению с тем, как рос Раджнишпурам, это казалось мелким.

Я была под властью иллюзии, что по крайней мере, если Шила будет рассерженная и неприятная с нами (имея в виду людей, которые жили в его доме), мы будем выходом для ее гнева и она будет вести себя хорошо с оставшейся частью коммуны.

Я была наивна.

Я не могу припомнить, чтобы я страдала в Раджнишпураме, несмотря на то, что я работала по двенадцать часов в день и количество правил о том, что было можно делать и чего нельзя, возрастало.

Я вспоминаю, однажды Ошо спросил меня, не устала ли я, и я ответила, что я не могу даже вспомнить, что значит быть усталой.

Я думаю, что все были в блаженстве.

Простите, но я никогда не чувствовала, что это было трудное время.

Погруженные в сон, мы позволяли, чтобы нами управляла группа людей, которые разрушали наше понимание и иногда создавали страх, для того, чтобы контролировать, но потребовалось время, чтобы это всплыло, а пока мы наслаждались сами собой.

Если вы соберете группу санньясинов вместе, общим знаменателем будет смех.

Вивек, однако, много страдала.

Это было начало гормонального и химического дисбаланса, который выражался в приступах депрессии.

Я также думаю, что она была такой чувствительной, что ее интуиция по поводу Шилы и ее банды сводила ее с ума.

Она была склонна к депрессии, и иногда была в черной дыре по две, три недели.

Мы старались сделать все, что могли, чтобы помочь ей, но ничего не помогало, кроме как оставить ее одну, и это было то, о чем она просила с самого начала.

Она решила покинуть коммуну.

Она попросила Джона, ее друга, одного из "Голливудской группы" - маленькой группы санньясинов, которые была с Ошо в Пуне, и сейчас покинули свою роскошную жизнь в Беверли Хиллз, чтобы принять участие в великом эксперименте, чтобы он довез ее до Салема, который был примерно в двухстах пятидесяти милях, и она бы села на прямой самолет в Лондон.

Они проехали восемнадцать часов через снежный буран, при нулевой видимости, при этом на дорогах был гололед. Но она успела.

Джон проделал свой опасный путь обратно в коммуну и до того, как он прибыл, Вивек позвонила из Англии, где она провела несколько часов со своей матерью, что она хочет вернуться в коммуну. Ошо сказал, да, конечно, и Джон должен был встретить ее в аэропорту, потому что именно он провожал ее.

Джон прибыл в Раджнишпурам как раз во время, чтобы повернуться кругом и проделать путешествие снова.

Снег к этому времени был такой сильный, что некоторые дороги были закрыты, и снег продолжал падать. Они выполнили это, и возвращение Вивек приветствовали с открытыми руками.

Как обычно, она не чувствовала себя виноватой или смущенной, она вернулась в свою жизнь, держа голову высоко, как будто ничего не случилось.

Это напоминает мне об устройствах Гурджиева.

Однако это не было устройством.

Однажды, я ехала по ветреной дороге вместе с Ошо к Раджнишпураму и когда мы приблизились к повороту, вместо того, чтобы повернуть вместе с дорогой, он проехал прямо к краю.

Машина остановилась, и вся передняя часть, примерно треть машины, повисла над пропастью.

Под нами было тридцать футов, и потом склон спускался к дну долины.

Ошо сказал: "Там, ты видишь, что случилось?.."

Я сидела застывшая, не осмеливаясь дышать, чтобы малейшее движение не нарушило баланса, и мы не свалились бы вниз.

Он сидел несколько мгновений перед тем, как завести мотор.

Я молилась несуществующему богу: "Пожалуйста, только бы не отказал задний ход!"

Затем машина задом выехала на дорогу, и мы поехали к дому.

Я не поняла, так что я продолжала разговор:

"Что случилось..."

Он сказал: "Я старался не въехать в грязную лужу вон там, потому что это принесло бы столько трудностей Чину, который чистит мою машину".

Шила окружила дом и сад Ошо металлическим забором, находящимся под напряжением, высотой в десять футов.

"Чтобы олень не зашел в сад?" "Пардон?"

В любом случае мы были за забором.

Мое место для стирки было с внешней стороны забора, и хотя были ворота и меня уверяли, что ворота не под напряжением, каждый раз, когда я проходила через ворота, у меня был шок, как будто лошадь ударила меня копытом в желудок.

В первый раз, когда это случилось, я упала на колени, и меня вытошнило.

Это было концом моих дней в горах.

Вместо того, чтобы бежать через горы два раза в день к столовой, теперь я шла по дорожке к автобусной остановке, как и все другие, под взглядами охранников на вышках.

Да, теперь у нас были охранные вышки, на которых, по крайней мере, два человека с пулеметами дежурили двадцать четыре часа в сутки. Паранойя росла по обе стороны забора. В апреле 1983 коммуна получила сообщение от Ошо.

Деварадж информировал его о неизлечимой болезни, называемой СПИД, которая распространяется по всему миру. Ошо сказал, что эта болезнь убьет две трети человечества и коммуна должна быть защищена.

Он предложил, чтобы во время занятий любовью использовались кондомы и резиновые перчатки, если только пара не была в моногамных взаимоотношениях, по крайней мере, два года.

Прессу позабавила эта новость и смехотворность необходимости защитных средств против почти неизвестной болезни.

Пять лет спустя, и после тысяч смертей американские медицинские власти проснулись, увидели опасность этой болезни и рекомендовали ту же самую защиту.

Сейчас у нас 1991, и в нашей коммуне каждый человек проверяется на СПИД раз в три месяца.

•••

Когда Ошо отметил, что нет деревьев, Шила ему сказала, что есть сосновый лес в дальнем конце владений. Он так любил деревья, и он часто спрашивал меня: "Ты видела этот сосновый лес? Сколько там деревьев? Большие они? Как далеко он находится, я могу поехать туда?"

Однажды я поехала туда на мотоцикле, там совсем не было дороги. Ехать нужно было пятнадцать миль через сельскую местность, лес находился в небольшой долине на границе владений.

Для Ошо становилось все более опасно ездить вне Раджнишпурама, и начали делать дорогу к сосновому лесу. Это был медленный процесс.

Не успели работающие наметить дорогу, как они были переброшены на что-то другое, а потом начался дождь, и дорога была смыта. Десять миль были закончены к 1984, и каждый день Ошо ездил по дороге, приближаясь все ближе и ближе к неуловимому сосновому лесу.

Это была потрясающая поездка, но лес еще даже не был виден.

Ошо уехал до того, как дорога достигла леса, который он так хотел увидеть.

Миларепа и Вимал работали на дороге с начала проекта.

Они были близкими друзьями, и чувство юмора и невинность Вимала еще не достигли полного расцвета - это произойдет годами позже, когда он будет вызывать большой смех у Ошо и у нас, придя однажды на место нашего вечернего собрания (Будда Холл), одетый в сари как женщина (имитируя Манишу), а в другой раз он пришел на дискурс одетый в шкуру гориллы.

Но до того, как это произойдет, они работали вместе, строя небольшой хайвэй, за мили ото всех, чтобы их Мастер мог увидеть лес. Они работали над ним так долго и так решительно, что когда пришло время оставить это, они продолжали - только вдвоем.

В то время как все другие привозили назад машины, чтобы продавать их, они старались достичь соснового леса "просто в случае, если Ошо вернется назад".

•••

По мере того, как шли недели и месяцы, энергию санньясинов было уже не удержать.

Уже было недостаточно стоять на обочине дороги и приветствовать Ошо намасте, когда он проезжал мимо.

Однажды пополудни, когда Ошо выехал на машине на прогулку, маленькая группа итальянских санньясинов стояла у дороги и играла для него музыку.

Он остановился на несколько минут, чтобы насладиться их игрой, и в течение недели по дороге через долину стояли одетые в красное музыканты, они танцевали и пели - от ворот Лао-Цзы, через небольшую дамбу и Пруд Басе, вдоль пыльной дороги, проходящей мимо Раджниш Мандир, через "нижний город" Раджнишпурам и вверх в горы.

Это было началом неистовых праздников, которые проходили каждый день в течение следующих двух лет, в слепящий зной и падающий снег.

Это был спонтанный взрыв радости людей, которые хотели выразить свою любовь Ошо единственным способом, которым они могли.

Со всего мира начали прибывать музыкальные инструменты, самыми любимыми были огромные бразильские барабаны; но были также и флейты, скрипки, гитары, тамбурины, всех размеров инструменты, которые надо было трясти, саксофоны, кларнеты, трубы - у нас были они все; а те, у кого не было инструментов, пели или просто прыгали на месте вверх и вниз.

Ошо любил видеть своих людей счастливыми, и он ехал так медленно, что мотор роллс-ройса пришлось специально отрегулировать.

Он двигал руками в такт музыке и останавливался около некоторых групп и музыкантов.

Маниша, которая была одним из медиумов Ошо и стала его "записывающим" (как Платон был для Сократа), была тоже здесь со своей маленькой группой празднующих.

Ошо останавливался напротив нее, и я видела, как она исчезала в безудержном, экстатическом циклоне цветных лент и радости.

Ее темные длинные волосы вились вокруг лица, ее тело прыгало в воздухе и все же ее темные глаза были молча направлены в глаза Ошо.

Ошо особенно много времени проводил около Рупеша, который играл на бонго, и видеть Ошо, который играл на барабанах через Рупеша, было чем-то из другого мира.

Несмотря на смесь музыки от группы индийского киртана до бразильцев, в этом была невероятная гармония.

Иногда нужно было два часа, чтобы проехать мимо линии празднующих, потому что Ошо не мог сопротивляться никому, кто действительно был в этом.

Машина подскакивала вверх и вниз, когда он двигал руками, и я всегда изумлялась, как у него хватает силы в руках продолжать это так долго.

В езде-мимо было столько же близости и силы как в любом энергетическом даршане; иногда я была вместе с Ошо в машине, и я могла видеть лица людей.

Если была какая-то причина, чтобы спасти эту планету, то она была в этом.

Даже люди, которые стояли в этой линии, не могли представить себе, как прекрасно они выглядели.

Я была часто полна слез и однажды Ошо, слыша как я шмыгаю носом, сказал:

"Ты простужена?" "Нет, Ошо, я плачу".

"Мммм. Плачешь? Что случилось?"

"Ничего, Ошо, просто это так прекрасно. Они не смогут разрушить это, правда?"

У Ошо было много проблем с зубами. Ему надо было лечить девять коренных каналов и он, конечно, старался извлечь максимум пользы во время лечения: под воздействием анестезии он говорил.

Для дантиста Ошо, Девагита, это было нелегкой задачей, работать со ртом, который большую часть времени двигался. Ошо наговорил на три книги.

Мы поняли, что это стоит записывать и записали все, что он сказал.

Эти три книги: "Проблески золотого детства", "Книги, которые я любил и "Записки сумасшедшего" - экстраординарны.

Когда однажды мы были на прогулке на машине, несколько ковбоев бросали камни в машину Ошо.

Они промахнулись, но я их хорошо рассмотрела. В это время машину Ошо сопровождали "силы безопасности", но никто из пяти охранников не видел, что случилось, хотя я и вызывала их по радиотелефону. После поездки я была вызвана в Джесус Гроув (дом Шилы) и говорила с людьми из сил безопасности.

Я была героем дня! Мое эго было раздуто, я чувствовала поток сильной энергии, как адреналин.

Каждый человек в комнате слушал меня, и я давала советы и говорила людям, как им лучше делать их работу.

Собрание закончилось к обеду, и я вышла, чтобы поймать автобус в столовую.

Стоя на автобусной остановке, я чувствовала себя на высоте; я говорила, я не могла остановиться, я была захвачена собой, как вдруг как будто с глухим ударом, я увидела - это и есть власть. Вот на что похожа власть.

Это наркотик, на который покупаются люди, и за который они продают душу.

Шила контролировала свою группу, давая и отбирая у них власть.

Я думаю, что власть отравляет и, как все наркотики, нарушает человеческую осознанность.

Страсть к власти не возникает у того, кто медитирует, и все же это странно, что мы позволили Шиле, взять полную власть над коммуной.

Люди в Раджнишпураме хотели быть здесь из-за Ошо, они хотели жить в его присутствии, и в этом был страх - угроза изгнания, она давала Шиле ее силу.

Я думаю, что мы также были еще не готовы взять ответственность за себя. Было гораздо легче оставить решения и организацию кому-то другому, и не брать ответственность за все, что происходит.

Ответственность означает свободу, и ответственность требует определенной зрелости.

Оглядываясь назад, ясно, что этому нам надо было научиться.

"Когда я уйду, вспоминайте меня как человека, который дал вам, свободу и индивидуальность"...

Ошо

И он сделал, он действительно сделал это.

Свобода быть самим собой начинается с поисков себя, через слои фальшивой личности.

Индивидуальность приходит вместе с храбростью выразить себя, даже если это означает, что я отличаюсь от всех других.

Моя индивидуальность может только тогда цвести, когда я принимаю себя и говорю:

"Да, это я. Я такой", - без всяких суждений.

Несмотря на то, что наш дом охранялся круглые сутки силами безопасности Шилы со сторожевых вышек, ночью, каждый в нашем трейлере, по очереди, должен был вставать, одеваться - это означало всю экипировку, так как снаружи был минус и обычно снег или дождь, и ходить вокруг дома с радиотелефоном.

Была кромешная тьма, было скользко и страшно.

Забираясь на склон в конце бассейна, среди извивающегося бамбука, я перепрыгивала через небольшой поток, который бурлил со странными звуками, - и часто в этом месте телефон издавал громкий скрежет.

Я стояла, застыв как труп, с бьющимся сердцем и напряженно вглядывалась в темноту с молчаливым криком, застывшем на моем лице.

Это было начало мести Шилы нам, за то, что мы существовали. Ее ревность вышла за все разумные пределы, потому что мы были близко к Ошо. Мы, по очереди, обеспечивали положение, при котором у Шилы не было никакой возможности войти в дом без нашего ведома.

Она присылала своих рабочих, чтобы они поменяли замок, а Вивек посылала Ашиша в магазин инструментов, чтобы он украл (другого пути не было), засов и приделал его с обратной стороны к двери, на которой был новый замок. Это спасло жизнь Вивек, когда Шила послала четырех человек из своей банды, с хлороформом и шприцем с ядом в комнату Вивек.

Рафия, друг Вивек, был отослан с Ранчо "в командировку" в ту ночь и попытка убийства провалилась только потому, что они не могли войти в дом. Мы узнали об этом заговоре только позже, когда Шила уехала и некоторые из ее банды допрашивались в ФБР.

В июне 1984 мне позвонила Шила. Ее голос был очень возбужденным, как у человека, который только что выиграл в лотерею, и она орала так громко, что мне пришлось держать трубку в полуметре от уха. "Нам повезло. Нам повезло! " - пронзительно кричала она.

Думая, что случилось что-то важное, я спросила что, и она ответила, что у Девараджа, Девагита и Ашу, которая была стоматологической медсестрой, нашли болезнь глаз, конъюктевит.

"И это доказывает", - продолжала она, - "что они презренные, грязные свиньи и им нельзя позволить заботиться об Ошо". Я положила трубку, думая: "О, мой бог, у нее поехала крыша".

Следующим шагом, она хотела, чтобы Пуджа пошла и проверила глаза Ошо. Пуджу, любовно известную всем как Сестра Менгеле*, никто не любил, и ей никто не доверял.

Что-то было в ее смуглом, одутловатом лице и в том, как ее глаза - просто щелки - были всегда скрыты за темными очками. Я сказала Ошо, что Шила хочет, чтобы Пуджа проверила его, и он ответил, что, так как болезнь не лечится, и больные просто изолируются, тогда какой смысл?

Шила настаивала, чтобы все в доме пошли и проверили глаза, так что мы все, кроме Нирупы, которая осталась, чтобы заботиться об Ошо, пошли в медицинский центр. И вы не поверите, у нас у всех была эта болезнь.

Вивек, Девараджа, Девагита и меня поместили в одну комнату, и потом в нее пришли двенадцать человек Шилы, включая Савиту, женщину, которую я встретила в Англии и которая занималась счетами.

Инквизиция, которая затем последовала, была такой безобразной, что в тот день я решила, что если Ошо умрет прежде меня, я точно покончу жизнь самоубийством. У каждого в комнате нашлось что-то неприятное, чтобы сказать, как будто низкие мысли долго варились, и теперь у них была возможность выплеснуть их на нас.

Савита продолжала повторять, что любовь тяжела и не всегда прекрасна, и они нападали на нас за нашу неспособность по-настоящему заботиться об Ошо.

Они говорили об Ошо так, как будто он на самом деле не знает, что он делает, и нужен кто-то, кто будет думать за него. Хотя у нас не было симптомов болезни, мы не считали, что мы можем спорить с врачами.

На следующий день у Ошо началась зубная боль, и он попросил, чтобы к нему пришли Радж, Гит и Ашу. Шила попыталась прислать своего собственного доктора и дантиста, но Ошо отказался, он сказал, что ему нужны его люди независимо от риска. Так что трио возвратилось в дом Ошо, где они были полностью продезинфицированы и допущены к лечению Ошо.

Вся коммуна была проверена на "мнимую болезнь", как ее назвал Ошо, и обнаружили, что она есть у всех.

Медицинский центр был переполнен людьми, и никого не осталось, чтобы заботиться о коммуне.

В конце концов, доктор поговорил со специалистом по глазным болезням и выяснил, что то, что было видно при осмотре - маленькие пятнышки на роговице, это обычно для тех, кто как мы живет в сухом пыльном климате. Через три дня нам разрешили вернуться в дом.

Поднимаясь по дороге, я ужаснулась, увидев, что все наши вещи разбросаны по лужайке и дорожке. Команда уборщиков по приказу Шилы прошлась через дом и выбросила все как зараженное.

Нас обрызгали алкоголем, и потом нас приветствовала другая инквизиция, и в этот раз был приготовлен магнитофон, чтобы у Шилы был подробный отчет о том, что было сказано.

Это было уже слишком, и Вивек пошла в комнату Ошо, чтобы сказать ему, что происходит.

Когда она вернулась от него с сообщением, чтобы они прекратили всю эту чушь, и расходились по домам, никто этому не поверил.

Это было все равно, что пытаться отозвать охотничьих собак, когда они уже почуяли берлогу.

Они сказали, что Вивек врет, и тогда мы все встали и ушли, оставив остальных сидеть там, а Патипада, одна из команды Шилы, стояла на руках и коленях и выкрикивала оскорбления в магнитофон, потому что там больше не было никого, на кого можно было кричать.

На следующий день в комнате Ошо было собрание для некоторых из нас, включая Савиту, Шилу и некоторых ее последователей.

Он сказал, что раз мы не можем научиться жить в гармонии, он покинет свое тело 6 июля.

Достаточно ссор происходит и вне коммуны, без внутрикоммунной борьбы.

Он говорил о злоупотреблениях властью. Несколькими днями позже Ошо продиктовал список из двадцати одного человека, людей, живущих в коммуне, достигших просветления.

Это действительно вызвало волнение! И, если этого волнения было недостаточно, то вскоре вышли списки трех комитетов (сансадов), состоящих из Самбудд, Махасатв и Бодхисатв.

Эти люди должны были заботиться о коммуне, если что-нибудь случится с ним. Шилы не было ни в одном из этих списков, и никого из ее дружков тоже. Делая это, Ошо отрезал все возможности Шиле стать его наследником. У нее больше не было власти.

История, которая объясняет, как мистик живет и работает, произошла однажды, когда я была в машине вместе с Ошо. В машине была муха, которая жужжала над нашими головами и я махала руками, стараясь поймать ее. Мы остановились на перекрестке, и я продолжала хлопать по окнам и сидениям. Ошо сидел без движения, смотря вперед, пока я довела себя до пота, стараясь прихлопнуть муху. Не поворачивая головы, и даже не взглянув, он спокойно нажал кнопку автоматики окна. Окно с его стороны поползло вниз, а он молча сидел и ждал.

Когда муха подлетела близко к нему, он чуть-чуть легко двинул рукой, и муха вылетела в окно. Затем он коснулся кнопки и окно закрылось. Он ни разу не оторвал взгляд от дороги и ничего не сказал. Так по-дзенски и с такой грацией.

Также он вел себя и с Шилой. Спокойно и расслабленно он ждал, пока она выберет свой выход. Он был все еще и ее Мастер тоже, он любил ее и доверял Будде в ней. Я знаю, Ошо доверял Шиле, потому что я наблюдала его близко в течение пятнадцати лет и этот человек был Доверие.

То, как он жил свою жизнь, было чистое доверие, и то, как он умер, показывает его полное доверие.

Я спросила его, какая разница между человеком, который доверяет, и наивным, и он сказал, что быть наивным, значит быть невежественным, а доверие - это понимание.

"Оба будут обмануты - и тот, и другой, но человек, который наивен, будет чувствовать себя обманутым, будет чувствовать себя надутым, будет чувствовать гнев, начнет не доверять людям. Его наивность рано или поздно станет недоверием.

"А человека, который доверяет, тоже надуют и обманут, но он не будет чувствовать себя задетым. Он просто будет чувствовать сострадание к тем, кто надул его, кто обманул его, и он не потеряет своего доверия. Его доверие будет возрастать, несмотря на все обманы. Его доверие никогда не превратится в недоверие человечеству. В начале они выглядят одинаково. Но в конце, качество наивности обращается в недоверие, а качество доверия продолжает становиться более доверяющим, более сострадательным, более понимающим человеческие слабости, человеческую неустойчивость. Доверие настолько драгоценно, что человек готов потерять все, только не доверие".

("За пределами просветления")

Я иногда думала, может ли Ошо видеть будущее, потому что если я иногда видела проблески событий до того, как они случались, он, точно, мог смотреть все кино.

Однако как я это понимаю, все его учение состояло в том, чтобы быть в моменте.

Этот момент - это все.

"Кто заботится о будущем? Я живу СЕЙЧАС"... Ошо.

Вивек пришла в Джесус Гроув, для того, чтобы встретиться с Шилой. После того, как она выпила чашку чая, ей стало плохо, и Шила отвела ее домой. Я видела их из окна моей комнаты для стирки; Шила поддерживала Вивек, как будто та едва могла идти. Деварадж осмотрел ее и обнаружил, что ее пульс был между ста шестьюдесятью и ста семьюдесятью, и ее сердце было не в порядке.

Несколько дней спустя Ошо прервал свое молчание и начал давать дискурсы в своей гостиной.

Там было место человек для пятидесяти, так что мы посещали их по очереди, и видео дискурса показывалось для всей коммуны следующим вечером в Раджниш Мандир.

Он говорил о восстании, которое против послушания, о свободе и ответственности, и он даже сказал, что он не оставит нас в руках фашистского режима.

Он сказал, что наконец-то он говорит с людьми, которые могут принять то, что он говорит, что в течение тридцати лет ему приходилось маскировать свои послания среди сутр Будды, Махавиры, Иисуса и т.д. Теперь он будет говорить неприкрытую правду про религии.

Он подчеркивал снова и снова, что чтобы быть просветленным, вам не нужно быть рожденным от девственницы; на самом деле все истории вокруг просветленных людей это ложь, придуманная священниками.

"...Я такой же обычный, как и вы, со всеми слабостями, со всеми неустойчивостями.

Это нужно подчеркивать постоянно, потому что у вас есть тенденция это забывать.

И почему я подчеркиваю это? Для того, чтобы вы могли увидеть очень важный момент: если обычный человек, который в точности как вы, может быть просветленным, тогда для вас тоже нет проблем. Вы также можете быть просветленным..."

"Я не даю вам никаких обещаний... никаких стимулов... никаких гарантий. Я не беру никакой ответственности от вашего имени, потому что я уважаю вас. Если я беру ответственность на себя, тогда вы рабы. Тогда я ведущий, а вы ведомые. Мы товарищи по путешествию. Вы не за моей спиной, но рядом - просто вместе со мной.

Я не выше, чем вы, я просто один из вас. Я не провозглашаю никакого превосходства, сверхъестественной силы. Вы видите, в чем суть? Сделать вас ответственными за свою жизнь, это дать вам свободу".

"Свобода - это огромный риск... никто не хочет на самом деле быть свободным, это просто разговоры. Каждый хочет быть зависимым, каждый хочет, чтобы кто-то другой взял ответственность. В свободе вы ответственны за каждое действие, каждую мысль, каждое движение. Вы не можете что-то свалить на кого-то другого".

Я вспоминаю, что однажды, когда все было хаотично, и с Вивек было трудно, Ошо сказал мне, выглядя слегка удивленным: "Ты такая спокойная".

Я ответила, что это потому, что он помогает мне. Он ничего не сказал, но я почувствовала, как мои слова застыли в воздухе, а потом упали и разбились у моих ног.

Я не могла даже взять ответственность за свое спокойствие. Ошо должен быть причиной.

Он спрашивал меня, как чувствует себя коммуна. Тот же самый вопрос он задавал годами раньше, когда был в молчании. Я отвечала, что сейчас он снова говорит, и она чувствуется как его коммуна. Она больше не чувствуется коммуной Шилы. Шила теряла свое положение звезды. Она больше не была единственным человеком, который видел Ошо, каждый его видел, и не только это, мы могли задавать ему вопросы для дискурса.

То, о чем говорил Ошо, открывало людям глаза. Его беседы о христианстве были неистовыми, даже для того, кто слушал Ошо много лет. Он называл их лопатами, долбанными лопатами. Именно эти беседы, должно быть, вселили страх в сердца и желудки христианских фундаменталистов, а не то, что он не имел правильной туристской визы.

Шила собрала общее собрание для всей коммуны, оно должно было проходить в Раджниш Мандир. Вивек подозревала, что Шила попытается остановить беседы Ошо, так что мы выработали план, по которому несколько человек будут распределены по Мандиру и будут кричать: "Пусть он продолжает говорить". Так люди поймут, что происходит, и каждый начнет скандировать, чтобы он продолжал говорить! Я села в конце Мандира и включила магнитофон, спрятанный под курткой, просто чтобы хорошо записать, что будет на собрании.

Шила начала говорить, что в связи с приближающимся фестивалем так много работы, просто "завал", и будет невозможно готовиться к фестивалю и ходить на дискурс.

Моя реплика... "Пусть он продолжает говорить. Пусть он говорит!" - орала я.

Молчание. Где мои друзья анархисты? "Пусть он говорит! " - продолжала я кричать, а люди оборачивались, чтобы посмотреть, какой идиот срывает собрание. Я видела, что они не верят своим глазам - Четана. Четана? Но она была всегда такой тихой.

Должно быть, сошла с ума. Каждый знал, что не было завалов работы, но никто не мог понять, чего Шила добивается, и собрание обернулось полной растерянностью и кончилось компромиссом.

Наш Мастер, который говорил, никогда, никогда не идите на компромисс, и мы, не зная, согласились на компромисс, который означал, что Ошо будет говорить для нескольких человек каждый вечер, и также будет видео после того, как каждый закончит свою двенадцатичасовую работу и съест ужин. Конечно, даже самые преданные ученики засыпали во время видео. Не только его слова были не слышны, люди чувствовали вину за то, что они не могли оставаться бодрствующими! Когда Вивек ехала на машине вместе с Ошо к Ранчо, они проезжали мимо группы людей около речки, которые собирали камни и опавшие сучья. "Что они делают?" - спросил Ошо. "Они, должно быть, разбирают завал", - сказала Вивек. Поиски завала стали большой шуткой среди санньясинов.

Ошо очень заболел, и вызвали специалиста, который его навестил. У Ошо была инфекция в среднем ухе, и он испытывал сильную боль примерно шесть недель.

Дискурсы и поездки на машине были прекращены.

Я работала в саду почти год, а Вивек занималась стиркой для Ошо. Не могу сказать, что я жила без своих травм и трудностей, и работа с растениями и деревьями была для меня большим утешением.

Вокруг дома Ошо теперь были сотни деревьев: были посажены сосны, голубые ели, красные деревья, и некоторые были уже шестьдесят футов высотой. Там был водопад, который тек мимо его окна, огибал плавательный бассейн и ниспадал второй раз в бассейн, окруженный плакучими ивами. Вишневые деревья в цвету, высокая трава пампасов, бамбук, желтая форсайтия и магнолии были по обе стороны небольшого потока. Сад роз был прямо перед окнами столовой Ошо, а в помещении для машин был фонтан, в котором была статуя сидящего Будды, размером с человека. Тополя росли вдоль дороги для машины и заканчивались у рощи серебристых берез. Поляны теперь были покрыты роскошной зеленью и раскинулись вместе с дикими цветами на все окрестные холмы.

В саду было три сотни павлинов, танцующих в своем оперенье психоделических цветов. Шесть из них были чисто белые, и эти шесть были самые непослушные. Они имели обыкновение стоять перед машиной Ошо, с раскрытыми хвостами, похожие на гигантские снежные хлопья, и не пускали его проехать через них. Ошо всегда любил жить с садами и красивыми птицами и животными. Он хотел, чтобы в Раджнишпураме был создан олений парк, и нам пришлось вырастить для оленей люцерну, чтобы держать их вдали от охотников.

Он рассказывал историю о месте в Индии, в котором он бывал, где около водопада были сотни оленей. Ночью они приходили к озеру пить и "их глаза светились, как тысячи языков пламени, танцующих в темноте".

В нижней части сада, перед Прудом Басе, где черные лебеди жили на одной стороне моста, а белые на другой, был гараж, где стояли знаменитые девяносто шесть роллс-ройсов.

В Индии один Мерседес вызывал шум, но в Америке понадобилась почти сотня роллс-ройсов, чтобы достичь такого же эффекта. Для многих людей эти машины были барьером между ними и Ошо. Они не могли видеть из-за машин. Говорят, что суфийские мастера переодевались, чтобы они могли ходить по своим делам неузнаваемыми, и им не нужно было тратить время с тем, кто не искатель.

"Не было необходимости в девяносто шести роллс-ройсах. Я не мог использовать девяносто шесть роллс-ройсов одновременно: та же самая модель, та же самая машина. Но я хотел, чтобы для вас стало ясно, что вы готовы бросить все ваши желания истины, любви, духовного роста для того, чтобы иметь роллс-ройс. Я специально создавал ситуацию, при которой вы будете чувствовать ревность".

"Функция мастера очень странная. Ему приходится помогать вам прийти к пониманию вашей внутренней структуры сознания: оно полно ревности". "...Эти машины выполнили свое предназначение.

Они создали ревность во всей Америке, во всех супербогатых людях. Если бы у них было достаточно понимания, тогда вместо того, чтобы быть моими врагами, они бы пришли ко мне, чтобы найти путь освободиться от своей ревности, потому что в этом их проблема. Ревность - это огонь, который жжет вас и жжет сильно".

("За пределами психологии")

"Все, что я сделал в моей жизни, имело цель.

Это устройство, чтобы выявить что-то в вас, что вы не осознаете"...

Ошо

Четвертый Ежегодный Мировой Праздник начался, и Ошо пришел медитировать вместе с нами в Раджниш Мандир.

Деварадж читал отрывки из книг Ошо, время от времени это прерывалось музыкой.

Пришел День Мастера, 6 июля, и я сидела на празднике, чувствуя себя очень плохо.

Я говорила себе, что я сижу перед Ошо, и это день праздника, так в чем же дело?

Когда утреннее празднование закончилось, я сидела в машине вместе с Манишей, и мы ждали Девараджа. Я чувствовала себя плохо, так что я расстегнула пуговицы и сидела, опустив голову вниз. Мы ждали до тех пор, пока в Мандире никого не осталось, и все же он не проходил мимо нас. Только медицинская машина проехала мимо. Маниша повезла нас домой, и когда мы поднимались по дорожке для машин, кто-то подбежал и сказал нам, что Девараджу сделали инъекцию яда во время праздника, и он умирает.

Мой ум мчался скачками: почему кто-то решил приехать в Раджнишпурам, чтобы убить Девараджа, и как такого маньяка пустили в Мандир? Я представляла себе группу людей типа Чарльза Мансона, одетых в черную кожу и цепи. Мир перевернулся вверх ногами.

Для того, чтобы исследовать кровь Девраджа, использовали медицинский центр, построенный для Ошо, и я своими ушами слышала как доктора говорили: "По всем показателям, этот человек должен был умереть".

Девараджа на самолете отвезли в отделение интенсивной терапии ближайшего госпиталя. Он кашлял кровью, что указывало, что его сердце слабеет, и у него был отек легких.

Это было за двадцать четыре часа до того, как мы узнали, что он выкарабкается. В тот день, после полудня я стояла вместе с Манишей у Пруда Басе, чтобы приветствовать Ошо во время езды-мимо.

До машины Ошо мимо нас проехала Шила с Шанти Бадра, Видией и Савитой. Все четверо наклонились вперед и вызывающе уставились на Манишу и меня. Это был жуткий момент, и он запечатлелся у меня среди оставшихся навеки впечатлений. Они остановили машину и смотрели, а затем, они подозвали индийскую Тару (большая толстая Тару, которая была певицей Ошо много лет во время чтения индуистских сутр) и спросили ее о чем-то. Позже я обнаружила, что они интересовались, видела ли она что-нибудь во время утреннего праздника. Она, конечно, кое-что видела, как выяснилось потом. Она видела след от укола на спине Девараджа, оставшийся после инъекции, и Деварадж сказал ей как раз перед тем, как его увезли, что Шанти Бадра сделал ему укол. Тару не сказала это, когда к ней подъехала машина полная потенциальных убийц, поскольку, очевидно, боялась за свою собственную жизнь.

Я слышала шепот, что Шанти Бадра, ближайший дружок Шилы, пытался убить Девараджа, и в тот же момент это отрицалось, и мне говорили, что Деварадж в замешательстве и очень болен, может быть, даже у него опухоль мозга.

Никто не был готов поверить в такую дикую историю, что ему сделал инъекцию яда свой же санньясин, и Деварадж вместо того, чтобы кричать об этом каждому, кого он видел, включая врачей, которые лечили его в госпитале, обладал достаточным пониманием, чтобы увидеть последствия: полиция ворвется в коммуну.

Уже были слухи, подтвержденные официальным сообщением, что государственные войска были приведены в готовность, ожидая приказа атаковать коммуну. Слухи распространялись со всеми возможными преувеличениями, что у нас в коммуне много оружия, и никто не остановился, чтобы выяснить, что это были наши собственные силы безопасности, которые имели оружие, и которые были подготовлены государством, в точности как любые другие полицейские силы в Америке.

Деварадж боялся, что его могут убрать, пока он лежит в больнице, и одновременно он понимал, что если он все-таки выживет, ему придется вернуться в Раджнишпурам.

Поэтому Деварадж сказал только Манише, Вивек и Гиту, и они решили молчать, до тех пор пока не получат доказательства.

Некоторые из нас думали, что Деварадж тронулся. Он был полностью беспомощен перед следующей возможной атакой, и все же он продолжал жить день за днем, как будто все было в порядке. Представьте, какое доверие было у Девараджа, если он с одной стороны был окружен друзьями, которые думали, что у него поехала крыша, а с другой стороны людьми, которые пытались его убить, и могут попытаться это сделать еще раз.

В тот день, когда Деварадж вернулся домой из госпиталя, Ошо начал давать пресс-конференции в Джесус Гроув. Это было длинное бунгало, в котором жила Шила и ее банда, и в большой комнате поддерживалась особенно низкая температура, чтобы Ошо мог говорить ночью. Журналисты со всего мира брали у него интервью.

Музыка сопровождала Ошо, когда он прибывал и покидал Джесус Гроув, и он танцевал с людьми, заполнившими коридоры и дорогу к дому.

Те из людей Шилы, которые были в сомнениях, относительно того, кто их Мастер, теперь имели возможность это увидеть. Ошо танцевал с нами в Мандире; он вызывал людей на подиум, чтобы они танцевали, он посещал нашу дискотеку, офисы и медицинский центр. Он осенял каждого в Раджнишпураме своим присутствием. Он показывал людям: "Смотрите, я не Бог, я обычное человеческое существо, в точности как вы".

Для меня было трудно видеть Ошо как обычного человека. Только после того, как он покинул свое тело, я почувствовала, что переполнена воспоминаниями о том, каким он был обычным и человечным. Его скромность и хрупкость стали ясны только после того, как я уже больше не была зависима от него. Когда я видела его как божественную фигуру, мне не нужно было брать ответственность за свое собственное просветление. Моя собственная реализация была также далеко, как далеко казался он, и я могла продолжать храпеть и видеть сны.

Деварадж начал поправляться, а Шилы несколько недель не было в коммуне. Она посещала центры в Европе, Австралии и других местах. На самом деле те, где она по-прежнему была звездой. Она написала письмо Ошо, где она говорила, что больше не испытывает волнения, когда возвращается в Раджнишпурам.

В пятницу 13 сентября 1985 он публично ответил на ее письмо на дискурсе и сказал: "Может быть, она не осознает, и это ситуация всех, она не знает, почему она больше не чувствует здесь волнения. Это потому, что я говорю, и она больше не в центре. Она больше не знаменитость. Когда я говорю с вами, она больше не нужна как посредник, чтобы информировать вас, о чем я думаю. Теперь, когда я говорю с прессой, радио- и тележурналистами, она ушла в тень. А в течение трех с половиной лет она была в центре внимания, потому что я молчал.

"Может быть, для нее не ясно, почему она не испытывает волнения, приезжая сюда, и чувствует себя счастливо в Европе. Она по-прежнему знаменитость в Европе: интервью, телевизионные шоу, радио-интервью, газеты, но здесь все это исчезло из ее жизни.

Если вы можете вести себя так глупо и бессознательно, даже когда я здесь, то в тот момент, когда я уйду, вы создадите всевозможную политическую борьбу. Тогда какая разница между вами и внешним миром? Тогда все мои попытки потерпели неудачу. Я хочу, чтобы вы действительно вели себя как новые люди. "Я послал Шиле сообщение, что в этом причина. Так что подумай над этим и скажи мне. Если ты хочешь, чтобы я перестал говорить, просто чтобы у тебя были приятные чувства, я могу прекратить говорить". "Для меня в этом нет проблемы. На самом деле это беспокойство. По пять часов в день я говорю с вами, и это порождает в ее уме состояние несчастья. Так что пусть она делает свой шоу-бизнес. Я могу войти в молчание.

Но это указывает, что глубоко внутри, те, у кого есть власть, не хотят, чтобы я был здесь живой, потому что пока я здесь, никто не может быть одержимым властью.

Они могут не осознавать это; только ситуации открывают вашу одержимость властью".

На следующий день Шила примерно с пятнадцатью своими последователями погрузилась на самолет и улетела из Раджнишпурама, из Америки и из наших жизней.

•••

Отъезд Шилы из коммуны не сделал меня счастливой. Я чувствовала себя печальной и взволнованной. Это означало, что она покидает Ошо. Но почему? Скоро это выяснилось, по мере того, как благодаря членам коммуны стали обнаруживаться случаи плохого обращения с ними и даже хуже. Она совершила много преступлений, от попытки убийства до подслушивания разговоров и попытки отравить источник водоснабжения ближайшего города. Ошо немедленно вызвал для расследования ФБР и ЦРУ.

Они въехали в главный дом ранчо и оттуда всех интервьюировали. Они не провели интервью с Ошо, хотя оно было назначено; но потом офицеры отменили его. Я слышала несколько (гораздо менее важных) историй и о себе тоже.

Так Шила сказала людям, что я шпионка и что со мной не надо разговаривать - я никогда не замечала! Стражи, которые наблюдали за домом Лао-Цзы, где мы жили, были предупреждены, что однажды им, возможно, придется застрелить нас, так что им не стоит дружить с нами.

Инстинктивно, я всегда была очень осторожна по телефону, так что я не была очень удивлена, когда узнала, что наши телефоны прослушивались. Но я была поражена, когда узнала, что прослушивалась комната Ошо.

По крайней мере, сотня журналистов приехала в Раджнишпурам и жила там несколько недель. Это был первый и единственный раз, когда я чувствовала облегчение, что они рядом, потому что я чувствовала, что они в каком-то смысле наша защита.

Если бы я не была так потрясена катастрофическим поворотом дел, я бы осознала, в какой опасности оказался Ошо. Пресса и соседние фермеры видели, что когда Ошо ехал на своей машине, его прикрывала охрана с оружием.

Это не что-то невероятное для Америки, видеть, что человека охраняют, и все же из-за этого начались слухи, что коммуна накапливает оружие.

Чарльз Тернер, прокурор Соединенных Штатов, когда его спросили, почему Бхагван Шри Раджниш не был обвинен в каком-то преступлении, сделал заявление для прессы через несколько месяцев после того, как Раджнишпурам прекратил свое существование. Он сказал, что не было доказательств, что Бхагван совершил какие-то преступления, но главным делом правительства всегда было разрушить коммуну.

Наша коммуна, где люди работали по двенадцать или четырнадцать часов в день, празднуя вместе в обеденное время и танцуя на дискотеках ночью - и как танцуя!

Там была действительно дикая, сильная энергия, не так как другие дискотеки, на которых я бывала, где люди приходят просто увидеть и быть увиденными.

Атмосфера в Раджнишпураме была очень живая и счастливая. Например, автобусы.

Всегда, когда мне нужно было ехать на автобусе, я не могла сравнить поездку на автобусе здесь и где-нибудь еще, скажем, в Лондоне: длинные лица, каждый спорит с кондуктором о том, что автобус пришел поздно или о цене за билет; люди кричат на водителя и толкают друг друга; локти упираются в грудную клетку, и случайный извращенец хватает вас за грудь.

В Раджнишпураме всегда, после того, как я выходила из автобуса, я чувствовала восторг, прежде всего, потому что водитель-кондуктор, похоже, прекрасно проводил время. У него играла музыка, и он приветствовал каждого, кто входил в автобус.

Пассажиры чаще всего смеялись, наслаждались сами собой, и была возможность встретить людей, которых ты, возможно, не видел долгое время.

Совершать путешествие на самолете было все равно, что сидеть дома в своей гостиной, со всем комфортом, плюс друг приносил тебе закуски и выпить. На самом деле всегда, когда я смотрела на наш город, у меня было впечатление, что мы дети, играющие в пожарных, шоферов грузовиков, фермеров и хозяев магазинов.

Это никогда не чувствовалось как серьезное и "взрослое", хотя это, конечно, было искренним и шло от сердца.

Огромный кафетерий, где мы ели все вместе, был оживленным и жужжал, и еда была такая хорошая, что все толстели. Когда санньясины вместе работали, ели или танцевали, энергия была очень высокой, несмотря на фашистский режим Шилы. То, что она слушала каждый наш телефонный разговор и даже наши разговоры в комнатах, показывает, какая степень паранойи у нее развилась.

Огромная энергия Шилы помогла построить город в пустыне, и этим нельзя не восхищаться; но она сошла с ума. Ее страсть к власти испортила ее, и она не была связана с тем, чему учил Ошо. Под домом Шилы были найдены секретные туннели и комнаты. В горах была найдена лаборатория по изготовлению ядов. Это было царство Сестры Менгеле.

Когда Шила уехала, я думаю, что некоторые люди чувствовали себя глупо, и они чувствовали, что их провели. Глупо, потому что так много происходило у них под носом, и ни у кого не было храбрости или даже осознавания сказать: "Эй, погодите-ка минутку..." А чувство, что их провели, потому что все так тяжело работали для того, чтобы достичь мечты, видения, и она была разрушена.

Некоторые санньясины могут припомнить только негативные аспекты, а тем радостным моментам, которые я видел на их лицах, было суждено превратиться в увядшие сны.

Мы все наслаждались, внося свой вклад в создание оазиса в пустыне, никто не может отрицать это. Иначе, по какой другой причине мы были там? И, конечно, были люди, с чьими деньгами Шила сбежала. По крайней мере сорок миллионов долларов были украдены из пожертвований и переведены на счет в швейцарский банк. Конечно, мы вели себя как слепые.

Но что за возможность прожить все это и увидеть, и иметь шанс начать все снова с более острым осознанием. Как будто мы прожили много жизней за такое короткое время.

Во время того месяца, который последовал за тем, когда Шила улетела, Ошо говорил три раза в день (от семи до восьми часов) с учениками и журналистами.

Для такого ленивого человека, каким он провозглашал себя, он делал огромный объем "работы" и было очевидно, что он уставал.

Ошо: "Это случилось прошлой ночью: один интервьюер продолжал, и продолжал, и продолжал. Похоже было, что его вопросам не будет конца; у него была почти целая книга вопросов. Просто чтобы остановить его где-то... Было уже десять часов вечера, и он спросил: "Вы согласны с Сократом?" Я сказал: "Я совершенно согласен". И мне пришлось встать и сказать ему, что я должен согласиться, иначе интервью никогда не кончится! А так кто будет соглашаться со старым Сократом, который был гомосексуалистом?" Когда журналист спросил его, как это возможно, что он не знал ничего, что происходило, если он просветленный, Ошо ответил:

"Быть просветленным означает, что я знаю себя. Это не значит, что я знаю, что моя комната прослушивается".

("Последний Завет")

26 сентября 1985 года.

Нужен алмаз, чтобы обрабатывать алмазы, и я осознала, что, то, что будет происходить, будет причинять боль, когда на дискурсе Ошо сказал: "А сегодня я хочу заявить о том, что имеет огромное значение, потому что я чувствую, что, возможно, это помогало Шиле и ее людям эксплуатировать вас. Я не знаю, буду ли я завтра здесь или нет, так что лучше сделать это, пока я здесь, сделать вас свободными от любых других возможностей такого фашистского режима.

Итак, с сегодняшнего дня вы свободны, носить одежду любого цвета. Если вы хотите использовать красную одежду, это ваше дело. И эту весть нужно послать по всему миру во все коммуны. Будет более прекрасно иметь все цвета. Я всегда мечтал видеть вас во всех цветах радуги. Сегодня мы заявляем, что радуга будет нашими цветами.

Второй момент: вы можете вернуть ваши малы, если только вы не хотите их оставить. Это ваш выбор, но они больше не являются необходимостью. Вы вернете ваши малы президенту Хасии. Но если вы хотите сохранить их, это ваше дело.

Третий момент: с сегодняшнего дня и в дальнейшем каждый, кто хочет быть инициированным в санньясу, не будет получать малу, и ему не нужно будет менять свою одежду на красную.

Так что нам будет легче захватить весь мир!"

("От Зависимости к Свободе")

Эти слова Ошо вызывали зловещее чувство, но они были встречены аплодисментами и веселыми возгласами, которые испугали меня. Это было похоже на глупую толпу; как аплодисменты, которые аккомпанировали собраниям Шилы.

Многие люди покинули Раджниш Мандир очень счастливыми, и пошли покупать новые цветные одежды в магазине. Я увидела Вивек, мы обе осторожно относились к этим изменениям, и она сказала мне: "Следующим шагом он может распустить всю коммуну".

8 октября 1985 года Ошо сказал на дискурсе: "...Вы хлопали, потому что я сказал, что можно отбросить красные одежды и малы. И когда вы хлопали, вы не знали, как сильно это ранит меня. Это значит, что вы были лицемерами! Почему вы носили красную одежду, если отбрасывание ее приносит вам так много радости? Почему вы носили малу?

В тот момент, когда я сказал "отбросьте", вы обрадовались. Люди побежали в магазин, чтобы сменить свою одежду, они сняли свои малы. Но вы не знаете, насколько вы ранили меня вашими аплодисментами и вашим изменением.

И теперь я хочу сказать еще одну вещь, и мне интересно, хватит ли у вас храбрости хлопать или нет: теперь нет Буддафилда(Поля Будды). Так что если вы хотите просветления, вы должны работать для этого индивидуально, Буддафилд больше не существует. Вы не можете полагаться на энергию Буддафилда, чтобы стать просветленными. Теперь хлопайте так громко, как вы можете. ХЛОПАЙТЕ!.. Теперь вы полностью свободны: даже за просветление ответственны только вы. И я совершенно свободен от вас. Вы вели себя как идиоты!.. И это дает хорошую возможность увидеть, сколько людей действительно близки ко мне. Если вы могли отбросить ваши малы так легко... Даже в моем собственном доме была одна санньясинка, которая с большой радостью немедленно сменила свою одежду на голубую. Что это показывает?

Это показывает, что красная одежда была бременем. Она старалась как-то быть в красной одежде, но против своей воли.

Но я не хочу, чтобы вы делали что-то против своей воли. Теперь я даже не хочу помогать вам идти к вашему просветлению против вашей воли. Вы абсолютно свободны и ответственны сами за себя".

("От Зависимости к Свободе")

Когда он крикнул: "Хлопайте!" - это было похоже на взрыв бомбы, и мы все сидели застывшие, в ее осколках.

Ошо говорил, что когда много медитирующих собираются вместе, образуется особое поле. В нем каждый индивидуальность, каждый идет своим путем, но цель у всех одна. И когда вы окружены такими людьми, общая энергия помогает и поддерживает каждого.

После дискурса я вышла из Мандира в красном, свежая и всхлипывающая. Я подошла к первым двум друзьям, которых я увидела, и сказала им: "Помогите, помогите", - и мы пошли вместе выпить кофе на солнце. Я чувствовала, что мы все позволили Ошо упасть. Казалось, все наше поведение за последние четыре года достигло кульминации в этот момент. Мы все разделяли ответственность за действия Шилы, я - просто за то, что я ничего не говорила. Недостаточно быть хорошим любящим человеком, я также должна вырасти в понимании, в осознавании и в смелости, чтобы сказать то, что я чувствую.

•••

Это был конец октября, и однажды ночью мне приснилось, что Ошо покидает дом в спешке. В доме было столпотворение, и я бежала через комнаты, неся робу Ошо на плечиках. Именно эта роба, белая с серым, достаточно странная, оказалась той робой, в которой он был, когда его арестовали. Савита, партнерша Шилы, тоже была во сне и старалась мне воспрепятствовать. В ту ночь я, должно быть, поймала в своем подсознании вибрации событий, которые должны были произойти. Это, должно быть, означает, что будущее уже находится в настоящем в какой-то форме.

На следующий день мне сказали, что Ошо уезжает на отдых в горы, и я буду сопровождать его вместе с Мукти, еro кухаркой, Нирупой, Девараджем, Вивек и Джаешем.

Джаеш прибыл в Раджнишпурам всего несколько месяцев назад; один взгляд в глаза Ошо, когда тот проезжал на своей машине, и Джаеш вернулся в отель, позвонил по телефону в Канаду, где он был успешным бизнесменом, и остановил свою жизнь там.

Кто-нибудь, кто не понимает, как искатель узнает своего Мастера, мог бы подумать, что он был загипнотизирован.

Джаеш - это симпатичный умный мужчина, и у него есть чувство юмора, которое прекрасно сочетается со способностью решать и сильной волей. С редкой комбинацией любящего сердца и острого ума бизнесмена, способного иметь дело с проблемами внешнего мира, он заложил основу уверенного роста последней коммуны и работы Ошо. много раз я слышала, как Ошо говорил, что без Джаеша работа была бы очень трудной. Джаеш был принят на работу Хасией, которую Ошо выбрал как своего нового секретаря. Хасия была полной противоположностью Шиле. Она приехала из Голливуда и была элегантная, очаровательная и умная.

Когда мы ехали к аэропорту, небо было ярко-оранжевым от заходящего солнца.

Там было два самолета, которые ждали нас, и я села в один с Нирупой и Мукти.

Мы припали к окну и махали нашим друзьям на взлетной полосе.

В течение нескольких минут мы уже были в небе, и двигались вверх, взбираясь все выше и выше.

Мы не знали, куда мы летим, и нам было смешно.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх