— 27—

С начала сезона шестьдесят восьмого года Воронин все острее, все болезненнее чувствовал однообразие своей футбольной жизни.

Он ведь привык мечтать о чем-то, для других несбыточном, оставаясь, однако, реалистом. И вот, как реалист, он ясно видел свое будущее — аварийщика в команде, которая на его веку уже никогда не будет укомплектована первоклассно… По результатам сезона шестьдесят седьмого игроком № 1 в стране признали теперь Эдуарда Стрельцова. Не буду утверждать, что Воронин ревновал к реанимированной славе Эдика. Сугубо домашний успех Стрельцова, упустившего всемирную судьбу, не прельщал все-таки сумевшего приобрести европейскую известность Валерия… Но его могла раздражать разность положения в команде, а то и в футболе вообще? Эдик мог оставаться игроком настроения. Соскучившаяся по нему публика никогда не стала бы винить Стрельцова за поражения — он все искупал обещанием зрелища. Воронин же зарекомендовал себя лидером в каждом матче — и ему ничего прощать не хотели.

Жалость к себе, незаслуженно (или несправедливо) обойденному признанием, доставшимся суперзвездам из свободных стран, толкала Воронина к щадящему режиму, в его годы крайне нежелательному. Я не согласен с бытовавшим мнением, что он стал, скажем, чаще или больше выпивать. Просто вино перестало быть для него веселым.

У киевлян, занявших положение непременных соискателей чемпионского звания, главной звездой считался Анатолий Бышовец. Ровесник Беккенбауэра — то есть моложе Валерия на целых семь лет. И когда Воронину в матче с «Динамо» поручили Бышовца «разменять», он вдохновился поручением — и справился с ним. Но про совершенное им завтра же забыли — чемпионат продолжался. При всей растущей не по месяцам, а по матчам популярности Анатолия поединок с ним и в шутку нельзя было считать какой-то компенсацией за никогда не забываемую Валерием неудачу с Пеле.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх