Загрузка...


УСПЕПШНЫЙ ЭКЗАМЕН

Для серийного производства ракет "Р-11" и "Р-11ФМ" с перспективой дальнейшей специализации по морской тематике были созданы два конструкторских бюро, во главе с главными конструкторами В.П.Макеевым и Н.А.Семихатовым.

Впервые мы с Виктором Петровичем встретились, когда он приехал к концу транспортных испытаний в 1956 году на морской полигон и участвовал в заключительном заседании государственной комиссии. Впоследствии мне с ним и с Николаем Александровичем приходилось встречаться неоднократно, последний раз снова на Севере в середине 70-х годов.

Приняв от своих прародителей всю техническую документацию, новые коллективы быстро освоили технологию и наладили производство ракет. С целью проверки технологической надежности серийно выпускаемых ракет и отработки в полигонных условиях инженерно-технического состава было принято решение провести летно- конструкторские испытания ракеты "Р-11ФМ" с того же качающегося стенда СМ-49 на ГЦП в Капустином Яру.

Государственную комиссию возглавил Глеб Михайлович Табаков, руководивший в ту пору НИИ по испытаниям двигательных установок всех вновь разрабатываемых баллистических ракет. Учреждение это по вероятности возникновения и фактической частоте аварийных ситуаций было, пожалуй, еще более опасным, чем полигон, так как там на стендах впервые запускались ракетные двигатели. Вероятно, специфика работы наложила свой отпечаток на характер и даже облик Г.М.Табакова. Был он строгим и требовательным, с виду суров и как будто всегда чем-то недоволен. Судьба свела меня с ним снова через 14 лет, когда, он был уже заместителем министра, Героем Социалистического Труда.

Нельзя утверждать, что первую выходную работу молодых главных опекало руководство, но находилось оно рядом, чтобы вовремя подставить плечо. На испытаниях почти постоянно присутствовал один из начальников главка Лев Архипович Гришин, в конце их приехал еще Сергей Иванович Витошкин, заместитель председателя ГКОТ. Это были известные в отрасли руководители с большим стажем и опытом, пионеры отечественного ракетостроения. Их советы, безусловно, были полезны молодым.

В 1957 году площадку "4а" с качающимся стендом обслуживал уже вновь созданный отдел во главе с инженер-капитаном 1 ранга Николаем Николаевичем Жегловым, грамотным специалистом, офицером с отличными командирскими качествами. При близком знакомстве и общении он оказался простым веселым и остроумным человеком.

Мои товарищи, военные моряки А.А.Зуйков и Ю.М.Степанов, и я были членами государственной комиссии.

Должен сказать, что эта работа как-то сразу пошла организованно и споро. Был, пожалуй, только единственный случай тревоги и задержки испытаний на непродолжительное время.

Загрузка ракеты в шахту стенда производилась с помощью автокрана с большой стрелой. Высота подъема ракеты при погрузке, кроме длины самой ракеты, вмещала в себя еще и высоту верхнего среза шахты, который возвышался метров на двенадцать над землей.

Приближался день очередного пуска, а кран оказался неисправным: не держал тормоз вертикального перемещения гака. Его неоднократно чинили, но через некоторое время неисправность проявлялась снова. Дело дошло до высокого командования. Дали нахлобучку старшему подъемно-транспортного оборудования стартовой позиции лейтенанту Андрееву (почему-то запомнилась его фамилия), хотя это был очень дисциплинированный и ответственный офицер.

Выведенный из равновесия недостаточным вниманием отвечающих за функционирование подъемно-транспортного оборудования, председатель комиссии Г.М.Табаков выразил свое возмущение, пообещав сообщить в Москву о происходящем.

После заверений главного инженера полигона о полной исправности крана Г.М.Табаков принял решение на загрузку ракеты в шахту.

Операция началась. Управляет краном солдат. Андреев стоит у крана. Вот ракета зависла, и начался ее подъем. Мы все находимся недалеко от стенда. Ракета поднимается все выше, вот она уже достигла требуемой высоты, и осталось только переместить ее к шахте и установить на пусковой стол. Наблюдаем за происходящим, высоко задрав головы. И вдруг ракета начинает самопроизвольно опускаться: злополучный тормоз все-таки не держит. Скорость опускания на бетонную площадку растет, а баки ракеты заправлены компонентами топлива. Опасность их разрушения при ударе реальна. Сделать мы ничего не можем и резво разбегаемся в стороны. Это я долго рассказываю, на самом деле, все происходило гораздо быстрее.

Андреев одним прыжком вскакивает в кабину крана, и ему удается несколько снизить скорость опускания, однако ракета все же ударяется хвостом о бетонку, слышен треск. Получив точку опоры, ракета начинает наклоняться, и, если теперь она соскользнет по бетонке, потери герметичности баков не избежать. Надо чем-то удержать ракету от скольжения. Выход из положения находит председатель комиссии. Он хватает к счастью находящийся здесь кусок пенькового троса, за что-то привязывает один его конец и бросает второй по другую сторону ракеты, а я закрепляю его. Ракета не успевает соскользнуть со своей точки опоры. Авария не произошла, но две из четырех рулевых машинок газовых рулей, находящихся на выходе из сопла двигателя, выведены из строя.

Ракета была уложена на ложементы транспортного агрегата, и рулевые машинки заменены прямо здесь же, на стартовой позиции. Помню, в этой работе участвовал как слесарь сам главный конструктор В.П.Макеев и вместе с ним его надежные помощники Г.С.Перегудов. Л.М.Косой и В.Л.Клейман. Интересно, что результаты пуска этой восстановленной ракеты были отличными.

Испытания боевой техники требовали от всех четкой организации работ, постоянной собранности и внимательности, особенно во всем, что касалось безопасности. Пренебрежение этими, казалось бы, очевидными правилами могло быть чревато несчастными случаями.

Так, в ходе подготовки одного из пусков произошел такой весьма, поучительный случай. Ракета краном была установлена на стол пусковой установки, сведены стойки удерживающего устройства и закрыты его замки. Теперь для освобождения ракеты от крана нужно было опустить стол, чтобы отсоединить стропы. Обязательно при этом нужно было следить за тем, чтобы гак был слегка потравлен, ибо, если стол будет опускаться, а гак оставаться без движения, ракета начнет, как при старте, перемещаться вверх относительно стоек удерживающего устройства, сработают замки, и стойки разбросятся, произойдет соударение их с шахтой и вывод из строя.

Руководил работами инженер-подполковник И.А.Золотенков. А на узком круговом мостике на верхнем срезе шахты стенда как нарочно скопилось много людей. В общем, случилось то, что и должно было случиться. Крановщик вовремя не потравил гак, трос при опускании стола, естественно, натянулся, и ракета стала вытягиваться из пускового устройства. Замки раскрылись, стойки мгновенно разбросились и почти легли на леера ограждения мостика. Это просто чудо и счастье для людей на мостике, что они не оказались в секторах разброса стоек и остались живы и здоровы. Ведь сила, с которой разбрасывались стойки, составляла 7 тонн.

Первым пришел в себя сам Игорь Александрович. Представив, вероятно, возможные последствия и злясь на себя за то, что вопреки привычно строгому соблюдению правил техники безопасности допустил на мостик лишних людей, он, не стесняясь в выражениях, прогнал всех вниз. Чудом уцелевшие ссыпались по скоб-трапу, вероятно, превысив все пожарные нормы. Это тоже был для нас один из практических уроков.

Механизм разброса стоек удерживающего устройства, тяжелая крышка шахты, глубокая шахта большого диаметра с движущимся внутри ее столом пусковой установки – все это были конструкции повышенной опасности, что впоследствии и проявлялось, к сожалению, в процессе эксплуатации подводных лодок на флоте.

Успешным завершением испытаний были подтверждены не только надежность конструкций и схем, освоенных организациями-преемниками темы, но и зрелость их коллективов. Экзамен на допуск к самостоятельному, выражаясь по-флотски, несению вахты был выдержан, с чем мы от всей души поздравили В.П.Макеева, Г.С.Перегудова, В.Л.Клеймана, Н.А.Семихатова, Н.С.Домрачева и многих других.

По этому случаю был организован товарищеский ужин. После "торжественной части" началась "художественная". Морские байки в мастерском изложении Н.Н.Жеглова сменялись песнями. Хором была исполнена песня о Ленинграде (видимо, в честь моряков) "Над Россиею небо синее". Выделялся молодой приятный голос ведущего инженера Владимира Клеймана, а потом, неожиданно для всех, была исполнена чечетка дуэтом – Глебом Михайловичем и Львом Архиповичем. Было впечатление, что это не экспромт, так слаженно они танцевали. Каждый танцор отличался своим стилем. Лев Архипович танцевал лихо, с русской удалью и широкой улыбкой. Глеб Михайлович, не теряя своего обычного строгого выражения лица даже во время танца, походил на чопорного, невозмутимого англичанина. В паре они смотрелись неожиданно и чудесно. Люди умели напряженно работать и красиво отдохнуть.

Со Львом Архиповичем эта встреча оказалась первой и последней. Он погиб в I960 году, смертельно обгорев при той аварии на космодроме Байконур, о которой я уже упоминал.







 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх