9 Мир природы

Ш е с т ь ц а р с т в п р и р о д ы

Многие данные позволяют предположить, что покрывающие Землю шесть царств Природы выполняют для нее ту же роль, что и различные ключевые органы тела. Такие органы, как поджелудочная или щитовидная железы, имея свое материальное воплощение в одном месте, выделяют гормоны, необходимые для всего организма в целом и проникающие во все его части. Так и минеральное царство, например, хотя его центр тяжести лежит в геологической сфере камней и почвенных отложений, проникает во все стороны природы и даже в человека, в крови и костях которого минеральные соли играют важную роль. Растительное царство, с его центром тяжести в растениях и деревьях, также существует в человеке в виде растительной жизни тканей и плоти. Но в них она преобладает, а в нем играет подчиненную роль.

Поэтому царства Природы не являются такими же отдельными классами созданий, как уровень какой-то одной формы жизни, или какой-то одной плотности. Отдельные существа различаются не столько принадлежностью тому или иному царству, но скорее количеством природных царств, которые в них содержатся, и от которых, следовательно, они зависят.

Таким образом, кусок камня принадлежит непосредственно и единственно минеральному царству. Роза, растущая на нем, принадлежит как минеральному, так и растительному царствам; тогда как гусеница, которая ест эту розу, принадлежит к ним обоим и, дополнительно, к царству беспозвоночных животных. Собака - минеральная по своему костному строению, растительная по своей соединительной ткани, червеобразная по своей пищеварительной системе, но, помимо всего этого, позвоночная по наличию спинного хребта и подчиненной ему нервной системы, позволяющей двигаться, чувствовать, координировать восприятия и логические действия, что невозможно для беспозвоночных.

Поскольку одна из главных причин мучения и замешательства человека состоит в том, что он обычно считает все эти различные стороны самого себя одинаково человеческими и одинаково личными, нам было бы полезно выяснить их разницу более детально.

В самом общем смысле, различные царства Природы расположены на земном шаре так, как естественно расположились бы все материи, предоставленные самим себе, - наиболее плотные внизу, а наиболее разреженные вверху. Самое нижнее царство - это царство металлов, которое, по-видимому, имеет свой центр тяжести в барисфере. Это тяжелая оболочка, 1700 миль толщиной, покрывающая ту неизвестную центральную сердцевину Земли, которая не передает вибраций и, как кажется, является более "мертвой" и плотной, чем что-либо существующее на поверхности Земли. Из того, как барисфера реагирует на волны землетрясений, был сделан вывод, что ее самые нижние уровни могут состоять из железа или никеля, ставших чрезвычайно жесткими из-за сильного давления, и что эта жесткость постепенно уменьшается по мере приближения к поверхности. Это царство металлов.


Над барисферой существует более тонкая оболочка камней и минералов, известная как литосфера. Эта оболочка составляет лишь 50 миль в толщину и содержит, главным образом, базальт, гранит и другие стекловидные вулканические камни. Эти камни являются кристаллическими формами кремнезема, железа, титана и магния, и поскольку они образуются путем окисления или сгорания этих металлов, мы можем представить их себе как бы питающимися этими последними. Они образуют царство минералов.

Это царство включает в себя в своих самых верхних слоях почву земной поверхности, которая, в свою очередь, покрыта тонкой зеленой пленкой царства растений, питающихся минеральными солями. Здесь появляется два очень четких изменения. Царство растений является клеточным по строению, и оно чувствительно к свету. Клеточное по строению, оно наделено изменяющейся формой, совершенно отличной от неизменной кристалличекой формы минералов и металлов. Чувствительное к свету, оно способно с помощью механизма фотосинтеза, основанного на хлорофилле, преобразовывать солнечное излучение в энергию для собственного употребления. Таким образом, в отличие от низших царств, которые кажутся сравнительно аморфными и мертвыми, мир растений особенно подвержен формирующему влиянию планет и живительному влиянию Солнца.

Питающееся миром растений - гораздо более разреженное и чрезвычайно важное - царство беспозвоночных. Десять из двенадцати основных групп животных, включающие в себя бесчисленную армию червей и насекомых на суше, моллюсков и ракообразных в море, принадлежит к этому царству, которое насчитывает сотни тысяч или даже миллионы видов. Большинство беспозвоночных имеют способность к передвижению, и питаясь растениями, они оказывают им ответную услугу взрыхления и аэрации почвы.

Мы отметили, что барисфера в 300 раз толще, чем литосфера, и, очень приблизительно, эта литосфера в 300 раз толще царства растений. Это, по-видимому, является общим порядком отношения следующих друг за другом природных царств, потому что переходя к царству позвоночных, мы видим слой намного более редкий и тонкий. В зонах умеренного и тропического климата беспозвоночными населен каждый квадратный дюйм земной поверхности; позвоночным же для свободного передвижения требуются квадратные футы или даже акры.

В этой точке, кажется, снова появляется очень заметное изменение, такое же отчетливое, как и то, что отделяло растения от минералов. Потому что значение позвоночного столба и подчиненной ему нервной системы и мозга, хотя бы самых зачаточных, поистине огромно. Позвоночник содержит параллельные центростремительные и двигательные нервы, то есть систему передачи впечатлений из внешнего мира в некий центр, где они сортируются и откладываются, и где из этих отложенных впечатлений делаются определенные выводы, и откуда при помощи некой второй системы передается необходимая двигательная команда мышцам. Позвоночные, во всяком случае потенционально, имеют способность видеть и действовать. Они способны трансформировать для своих нужд не только солнечное излучение вообще, но и отдельные впечатления, созданные таким излучением. Они реагируют не только на яркость света, но на определенную частную модель света, звука и других вибраций, образованную, например, обликом человека, его запахом и скрипом его ботинок.

Наконец, мы подходим к царству человека, слою настолько разреженному и тонкому, что на одной квадратной миле земной поверхности можно найти в среднем лишь десять человеческих существ. Человек питается растениями, беспозвоночными и мясными частями позвоночных. Если спросят, чем же объективно человек отличается от других царств Природы, мы сначала затруднимся с ответом. Что есть такого в человеке, что не является металлическим, минеральным, растительным, и чего нет, по крайней мере потенциально, у животных?

Существует некоторые явные ловушки, которых нужно избегать при ответе на этот вопрос. Например, мы должны стараться не давать некоторым явлениям других названий только потому, что они принадлежат человеческому миру. Мы должны быть осторожны, называя "разумным приспособлением к окружению" человека то, что мы называем "самосохранением" у животных, "культурной памятью" человека то, что мы называем "стадным чувством" у животных, и так далее. Допустим, люди живут в городах; но так же пчелы и термиты. Человек передает знание от поколения к поколению; но так же, по-видимому, мигрирующие угри. Человек стоит на двух ногах; но так же и устрицы, а аисты даже на одной.

Устранив многие кажущиеся различия, обусловленные шкалой или точкой зрения, мы остались с очень кратким списком чисто человеческих качеств. Люди, например, готовят свою пищу, используют орудия труда, носят одежду, мыслят понятиями, находятся под влиянием некого чувства правильного и неправильного, могут развивать души.

Последняя идея требует многих объяснений, первая будет вкратце рассмотрена позже. Остальные четыре происходят из весьма особого чувства отношения, зарождающегося сознания самого себя в отношении к вселенной. Мы можем сказать, например, что использование орудий - это практическое выражение этого чувства, ношение одежды - эмоциональное или художественное выражение, мышление в понятиях - интеллектуальное, чувство правильного и неправильного - моральное. Не может быть никаких орудий там, где нет мастера, чувствующего свое отношение к неодушевленному материалу. Не может быть никакого понятия о правильном и неправильном, где нет человека, который чувствует свое отношение с другими живыми существами. Все эти свойства происходят от чувства, врожденного для человеческого рода, но очень смутного и спутанного в каждом отдельном человеке, - "Вот я, это другие создания, вокруг нас - вселенная."

Но на деле это ощущение для обычного человека - только возможность. Оно не является его ежедневной и ежечасной реальностью. Человек очень горд, пользуясь всем тем, чего первопроходцы человечества с трудом достигли за тысячи лет и сделали для него доступным. И он часто верит, что раз он пользуется плодами их труда, то он разделяет с ними и их восприятие и их состояние сознания. Он должен быть очень искренним с самим собой, чтобы понять, что огромную часть своей жизни он лишь муравей в своей организации, бобер в своем строительстве, обезьяна, наряженная в одежду, попугай, повторяющий слова.

Собственно человеческое остается в нем лишь потенциальным. Можно сказать, что, по-видимому, это какая-то высшая нервная система дает ему возможность быть сознательным в его собственном существовании и его отношении к окружающей вселенной. Человек может быть сознательным, и через сознание он может понимать. Только в этом он человек. Поэтому он является человеком больше по потенциальной возможности его организма, чем по настоящей его работе; так же как позвоночное является позвоночным только по потенциальной возможности логических действий в соответствии с впечатлениями. За исключением одного, все импульсы и ощущения, которые человек находит в себе, принадлежат низшим царствам Природы; его единственный человеческий признак - это возможность сознания, чувства одновременно и отделенности и единства со всем творением. Если он помнит это, то многое может стать для него яснее.

В самой последовательности царств Природы, кажется, заложено истинное назначение этого единственного человеческого качества. Потому что когда мы устанавливали функции Земли - металлы, минералы, растительная жизнь (без собственного тепла), беспозвоночная плоть (с собственным теплом), позвоночные и человек - мы, кажется, установили также и любопытную естественную прогрессию едящих и едомых, питающихся и служащих пищей.

Растения едят металлические соли, беспозвоночные едят минеральную материю, позвоночные едят все растения. Пища человека отличается от пищи других позвоночных тем, что она готовится на огне и горячая, тогда как их пища холодная и сырая. Таким образом, человек - по природе своей или по собственному изобретению - питается, можно сказать, теплой беспозвоночной плотью. Единственное известное существо, которое ест позвоночных целиком - полностью скелеты лошадей, слонов и ослов, с хребтами и костями - это Земля.

Если таким образом вся вселенная ест и съедается, то тогда - что ест человека? Очевидный ответ - нечто, еще более высшее, чем Земля. Существо, имеющее природу, следующую по высоте над Землей и планетами, - это Солнце. Человека должно есть Солнце.

Но мы знаем, что трупы людей, как всех позвоночных организмов, ест Земля, а как скопление минеральных солей - едят беспозвоночные, черви. Далее, мы выяснили, что как магнитные поля они идут в пищу Луне. Что же в таком случае означает, что человек мог бы быть пищей для Солнца? Это может относиться только к той части человека, которая отличает его от всех других позвоночных, то есть к его сознанию. Солнце питается сознанием людей. Позднее мы сможем лучше увидеть, что может означать этот загадочный принцип.


ПРИРОДА В ПРОСТРАНСТВЕ. ПРИРОДА В ГЕОЛОГИЧЕСКОМ ВРЕМЕНИ

Расстановка царств Природы, которая теперь представляется нашему взгляду, проясняет то, что ранее было определено не достаточно четко. Иногда мы брали Землю как один космос, а Мир Природы как другой, а иногда их вместе как образующие один космос. Неопределенность эта была неизбежна из-за удивительно двойственной роли Мира Природы в общей лестнице творения - с одной стороны, как составной части планеты Земля, а с другой - как отдельного механизма, имеющего собственное право на создание жизненных связей между разными частями Солнечной Системы.

Природа ("nature", буквально,- "то, что рождено") получает и трансформирует свет Солнца, создавая из него все богатство живых форм, которые после своего разрушения идут в пищу Земле своими телами и Луне своим магнетизмом. Природа в буквальном смысле сцепляет Солнце, Землю и Луну.

Но теперь, проанализировав различные царства природы, мы обнаруживаем, что Природа включает в себя всю Землю целиком. Ничто не остается вне Природы. Природа и Земля, таким образом, образуют одно существо, один космос; а все разнообразие известных нам живых форм составляет лишь высшие функции этого космоса. Природа может поэтому рассматриваться как эмоциональная, творческая или художественная сторона космоса Земли; так же как, когда мы говорим Моцарт или Бетховен, мы думаем не об их костях или мускулах, но об их творческой или художественной роли.

Поэтому в дальнейшем мы будем считать Землю и Природу одним космосом. Но при обращении к Природе мы будем особо иметь в виду этот художественный и поэтический аспект нашей планеты, который - без конца наряжая ее в новые одежды формы и цвета - постоянно окружает человечество своей аурой красоты и радости. Без такого понимания все наше научное знание о мире Природы может дать только мертвую и тоскливую картину.

Теперь, хотя эти различные царства Природы - металлическое, минеральное, растительное, беспозвоночное, позвоночное и человеческое - лежат одно на другом, как слои или пласты материи в естественном порядке уменьшающейся плотности, мы знаем, что на самом деле они не так резко разделены, но очень тонко проникают друг в друга.

Закон, управляющий их взаимопроникновением, больше всего известен как Броуновское движение мельчайших частиц. Например, пылинки в луче света, или частички краски в стакане воды не подчиняются каждая в отдельности тому, что мы называем законом гравитации, но, подталкиваемые бомбардировкой молекул, совершают причудливый и на вид бессмысленный танец в среде своего существования. Если же увидеть все поле в целом, то оказывается, что все частички расположились в совершенной градации от плотного к разреженному и распространение их по мере подъема к верхним слоям уменьшается в точной геометрической прогрессии.

Этот закон диффузии, которая хорошо видна, когда, например, мы наливаем молоко в стакан холодного кофе, на самом деле не ограничивается мелкими частицами. В казалось бы бессмысленном расположении майских мух на потолке вокруг лампы можно заметиь совершенную градацию плотности от света к темноте. Случайное освоение новых земель по желанию отдельных иммигрантов приводит к совершенной градации их расселения от центров коммуникации и богатства в сторону неосвоенных местностей. Фактически все заселение Земли человеком следует этому закону. Отдельные частички распространяются от более благоприятной среды к менее благоприятной по совершенной, геометрически уменьшающейся градации.

Точно таким же способом низшие царства Природы распространяются или проникают в высшие, а высшие в низшие. Мы можем даже представить весь Природный Мир как некий сосуд, в котором эти частички шести жидкостей, имеющих разный удельный вес, перемешаны в соответствии с этим законом. Эта идея становится яснее, когда мы видим, что эти различные природные царства имеют свои центры тяжести в различных периодах таблицы элементов. Потому что тогда сразу видно, что элементы каждого отдельного периода концентрируются в соответствующем им царстве, при этом распространяясь, как описывалось, немного вверх и вниз.

Мы можем предположить, например, что настоящее место необычных радиоактивных элементов 7 периода находится в инертной сердцевине Земли. Мельчайшие частички их, однако, распространяются до верхних слоев литосферы; хотя, как мы ранее заметили, их нет на поверхности Земли.

Центр тяжести плотных металлов и редких элементов 6 периода лежит, вероятно, в барисфере. Они тоже просачиваются вверх, появляясь в виде залежей, которые ближе к земной поверхности, чем радиоактивные элементы, хотя, как и они, не имеют естественного места на поверхности, кроме как в изобретениях человека.

Родство элементов периода 5 - с литосферой. Эти элементы все еще проникают, но уже реже, в верхние органические царства, за исключением йода, который существует в значительных количествах в море и морской жизни, и играет стабилизирующую роль даже в человеческом организме. Здесь, однако, мы начинаем замечать не только проникновение частиц нижних уровней вверх, но так же частиц верхних уровней вниз. Потому что мы находим в мире минералов железо, кремнезем и магний из высших периодов, и даже кислород в форме оксидов этих металлов.

В 4-ом периоде появляется калий и кальций, и те металлы, как железо и медь, соли которых образуют почву, среду существования царства растений, и являются ключевыми в структуре клетки, а также тканей и системы сокообразования, характерных для растительной жизни. Это царство также отмечено нисходящим прониканием углерода, азота и кислорода.

Центр тяжести царства беспозвоночных лежит в периоде 3, где мы находим натрий и хлор соли, а также фосфор, необходимый для фосфоресцирования столь многих насекомых и морских беспозвоночных. Морская вода является основной средой беспозвоночных и именно в океанах содержится наибольшая концентрация соли и фосфора. Многие элементы этого периода просачиваются в малых количествах вверх, в организм человека.

Газы азот и кислород 2-го периода образуют воздух, который является средой существования царства позвоночных, и вместе с углеродом составляет основу их жизни как таковой. 144.0

44. Более детальный материал об этой последовательных связях можно найти в "Биосфере" ("La Biosphere") Г. Вернадского, и "Цикле выветривания"("The Cycle of Weathering") Б.Б.Полинова.

Наконец, мы приходим к выводу о некой особой связи потенциальных возможностей человека с водородом, заполняющим весь период 1. Само напряжение, жизненность и сознание человеческого существа зависит, как мы знаем, от концентрации ионов водорода в его крови. Водород, по-видимому, играет ту же роль по отношению к высшим функциям человека и его способности перевода солнечного излучения в высшие формы энергии, как он это делает по отношению к Земле. Поскольку именно ионосфера или сфера водорода, расположенная в шестидесяти милях над поверхностью Земли и далее выше - так называемые "небеса" древних, - получает и трансформирует электрическую энергию солнца в ее чистейшей форме.

Итак, мы обнаруживаем, что элементы каждого периода составляют как бы среду жизни для одного из царств Природы, в которой это царство существует и из которого оно берет материалы, присущие его структуре. Царство металлов в барисфере, царство минералов в литосфере, царство растений в почве, царство беспозвоночных в море, царство позвоночных в воздухе, и некое родство высшей природы человека с насыщенными солнцем верхними слоями атмосферы, - представляют, в общем смысле, примеры, иллюстрирующие этот принцип.

Мы должны помнить, однако, что природа никогда не содержит октавы в одном измерении. Каждое явление участвует в октавах, проходящих во всех измерениях. Строение таблицы элементов становится ясным, только если она рассматривается как октава в квадрате. Таким образом, хотя среда воздуха кажется характерной для горизонтального периода 2, она фактически включает в свой состав все инертные газы - гелий, неон, аргон, криптон и ксенон - вертикальной ноты до. Хотя среда океана кажется характерной для периода 3, она включает в себя какое-то количество всех галогенов - фтора, хлора, брома, и иода - вертикальной ноты ре. Хотя среда почвы кажется характерной для периода 4, она содержит все щелочи вертикальной ноты си. Так же для литосферы и барисферы.

Именно это умножение октавы на октаву создает ту невероятно тонкую восходящую и нисходящую диффузию, которую мы отмечали ранее. Оно объясняет те некоторые аномалии материй, обнаруживающихся в самых неожиданных местах, которые остались бы непостижимыми, если бы мы пытались понять их только на основе горизонтальных октав. Это значит, что каждое царство Природы пропитывает все другие, являясь главным источником какой-то одной формы жизни, существующей везде. Эта идея прямиком возвращает нас к исходной точке в начале главы.

Мы сказали, что каждое явление имеет свое место в октавах, принадлежащих всем измерениям. Если октаву можно возвести в квадрат, то ее можно возвести и в куб. Так что если октава царств Природы раскрывается перед нами идущей как вертикально, из центра Земли вверх к ионосфере, так и горизонтально, внутри каждого из ее слоев, то мы можем искать ее также и в измерении времени.

И мы на самом деле находим как раз такую октаву, протянувшуюся через эпохи геологического времени. В докембрийских камнях, имеющих древность в тысячу миллионов лет и более и начисто лишенных окаменелых форм жизни, мы видим след целиком минерального мира. В палеозйской эре, несмотря на первые эксперименты Природы с моллюсками и трилобитами, на Земле преобладали горячие влажные леса - те огромные массы растительной жизни, останки которой дошли до нас в виде угольных залежей. В мезозойскую эру поднялись и опустились океаны, а в них поднялись до господства беспозвоночные орды моллюсков, аммонитов и кораллов, бесконечных числом и гигантских по размерам. Третичный период - это период, в котором позвоночные млекопитающие, предшествуемые чудовищными динозаврами мезозойской эры, неожиданно развиваются в тысячу искусных и тонких форм. Тогда как четвертичный включает всю историю того особого эксперимента, результатом которого стал известный нам человек.

Каждая из великих геологических эр представляет доминирование того или иного природного царства, каждое из которых имеет свой период превосходства, за которым следуют периоды его полной подчиненности следующему творению. В каждой эре делаются первые грубые эксперименты, подготавливающие тип существа, которому мир будет принадлежать в следующем периоде. Одинокие трилобиты палеозойской эры предзнаменовали собой весь мир беспозвоночных мезозойской эры; неуклюжий диплодок мезозойской эры, обреченный в своем собственном времени, был предтечей стройного коня и тигра следующей эры; человекообразная обезъяна третичного периода предполагала современный мир людей.

Этот эксперимент будущих форм в более раннее время соответствует нисходящему прониканию верхних элементов, которое мы отметили ранее. Моллюск в эпоху древовидных папоротников - это как кремнезем из периода беспозвоночных, внедрившийся в царство минералов. И в обратном смысле, примитивные формы жизни, все еще существующие в эру человека, играют, как элемент йод в его теле, стабилизирующую роль в том высшем мире, в который они проникли.

Эта геологическая октава хорошо показывает и изменяющуюся длительность различных нот в соответствии с их плотностью. Точно так же, как барисфера является слоем в 1700 миль толщиной, литосфера - 50 миль, биосфера растений - только в несколько сот футов, а царство животных и человека - неизмеримо тонкой пленкой, так и эта последовательность геологических периодов обнаруживает логарифмическое уменьшение. Эра металлов и минералов длилась от формирования Земли до начала Кембрийского периода, вероятно, тысячу миллионов лет. Продолжительность палеозойской эры растительной жизни иногда оценивается как 300 миллионов лет, мезозойской - 140 миллионов, третичной - шестьдесят миллионов, а нашей текущей, четвертичной - два миллиона. 145.0

45. Richard. M. Field in "Van Nostrand's Scientific Encyclopedia".

Длительность нот восходящей октавы уменьшается от ноты к ноте, потому что их вибрации становятся все более сжатыми. Эти периоды становятся короче, потому что в них все больше умещается событий. "Человеческая жизнь изменилась за последние 50 лет больше," - писал Джеймс Джинс,- "чем жизнь рептилий за 50 миллионов лет в Юрский или Пермский периоды."(Перевод А.Г.) 46.

46. Sir James Jeans: "Through Space and Time", стр. 47. Это как раз и есть свойство тонкой энергии, когда больше происходит в меньшем пространстве и за меньшее время. Таким образом, как мы ранее сказали о жизни существ, относящихся к разным шкалам, все геологические эры на самом деле имеют одинаковую длительность.

Но возрастающее сжатие нот по мере их восхождения несет в себе и другое значение. Чем больше может произойти в какое-то время, тем оно становится ограниченнее, и тем более скупо отмеряется. Эра древовидных папоротников, по самой ограниченности их возможностей, длилась 300 миллионов лет, но подошла к концу точно в положенный срок. Сэр Джеймс Джинс, скорее всего, преувеличивает, говоря, что наша временная шкала ускорилась с тех пор в миллион раз. По крайней мере, надо надеяться, что он преувеличивает. Потому что это означало бы, что у человека есть только одна миллионная доля их времени, чтобы реализовать все свои возможности.


В О С П Р И Я Т И Е Ж И В О Т Н Ы Х

Вопрос о том, как мыслят животные, или как они видят мир, всегда интересовал человека. Как отмечал Успенский в "Tertium Organum", тот факт, что не было изобретено ни одного средства прямого общения между человеком и живущими рядом с ним животными, является достаточным доказательством того, что у них явно отсутствуют некоторые умственные способности - такие, как образование понятий, или воображение третьего измерения, - которые являются естественнми для человека, и без которых он не узнал бы мир таким, каким он его знает. Успенский пошел дальше и постарался определить природу восприятий, создающих психологию животных, при помощи воображения мира природы только в одном или двух измерениях вместо трех.

Нам же нужно теперь подойти к этому же вопросу с другой точки зрения - скорее физической, чем философской.

Если мы начнем с класса насекомых, то увидим, что главное, что отделяет человеческое восприятие от восприятия насекомых - это время. Чтобы убедиться в этом, возьмем насекомое, время жизни которого составляет один день - как, например, некоторые летние комары. В соответствии с принципом, развитым в главе 2, что все жизни имеют одинаковую длину, такой комар будет проживать свою жизнь приблизительно в 30 000 раз быстрее, чем человек. Все достигающие комара формы энергии, измеряемые количеством вибраций за одну человеческую секунду, если их перевести на время комара, уменьшатся в 30 000 раз или приблизительно на 15 октав.

Последствия такого переноса зависят, конечно, от наличия и природы соответствующих воспринимающих органов, о которых в случае с комаром мы знаем очень мало. Но мы можем сказать теоретически и в общем, что для комара человеческий звук (от 4-ой до 15-ой октавы) исчезнет совершенно или превратится в медленную ритмическую пульсацию. Радиоволны и низкие электрические частоты (с 25-ой по 30-ую октаву) приобретут для него природу магнетизма, тепла и света электричества, а рентгеновские лучи - природу тепла. Свет в свою очередь будет представлен гамма-лучами, и тот факт, что эти лучи в природе не существуют, может иметь определенное космическое значение. Он может означать, что для определенных целей Природа, ссылая творения на шкалу насекомых, тем самым изгоняет их в ту область, где нет света, и, таким образом, нет возможности искажения божественной энергии.

Мы можем вычислить много других странных изменений мира, которые произойдут во времени комара. Если меняется восприятие излучения, то пропорционально должно измениться и восприятие линейного пространства, поскольку наш главный способ измерения пространства - по расстоянию, которое прошли разные энергии за данный отрезок времени. Например, звук, перемещаясь со скоростью 1100 футов в секунду для человека, для комара будет проходить не больше одного дюйма в секунду. Если человек, стоя в середине своего сада, крикнет на комара, находящегося в ста ярдах от него, то его "Эй!" дойдет до комара примерно через три часа, в форме ряда сейсмических ударов, длящихся восемь часов подряд. Фактически человек будет отстоять от него на 1700 миль и его крик комар может услышать, если вообще услышит, так же, как человеческие существа ощущают слабые подземные толчки или взрыв отдаленного вулкана. На такой шкале центр Земли так же далек от комара, как от нас Солнце, тогда как само Солнце становится почти таким же далеким, как ближайшая звезда.

Плотность тоже будет перенесена на шкалу времени комара, и в точном соотношении с его размером и весом. Ураган с ливнем будет означать, что в течение нескольких лет огромные круглые глыбы воды будут рассыпаны по всему пространству, как айсберги в каком-нибудь северном море. Потому что вода будет для него твердой, и, конечно, капля воды сможет причинить ему не больше вреда, чем какой-нибудь глетчер человеку; хотя иногда огромные пласты воды, такие как лужи, могли бы испытывать землетрясения, и твердая кора, созданная поверхностным натяжением, ломаться, засасывая неудачливого комара внутрь, в бездонное болото. Воздух будет жидкостью, в которой он может плавать вверх, вниз и в стороны, или держаться на плаву на любом уровне. Тогда как, возможно, аромат цветов или запах гниения займут место вдыхаемого воздуха.

Многое из этого можно проверить непосредственным наблюдением и простым опытом. Мы без труда видим, что комары ходят по воде, как если бы она была твердой, и плавают, держатся на плаву, висят на боку или вниз головой в воздухе, как если бы это была жидкость. Мы видим также, что они непреодолимо притягиваются к источникам света, но не как к свету, а так, как миграция птиц следует определенным невидимым полям земного магнетизма. И, кроме того, мы быстро выясним, что звуковые вибрации находятся за пределами комариного восприятия, убедившись в тщетности всяких попыток вспугнуть его криком.

С другой стороны, некоторые люди утверждают, что определенных насекомых, и даже некоторых из мелких рептилий, например, ящериц, можно останавливать и удерживать в неподвижном состоянии одним только внимательным взглядом. Паук, например, может оставаться неподвижным столько, сколько на него смотрят, но как только внимание отвлекается, он убегает за долю секунды. Хотя насекомые не чувствительны к звуку, человеческий сосредоточенный взгляд может в некоторых случаях передавать определенные вибрации, на которые некоторые насекомые механически реагируют. Отношение человека к таким насекомым - как высшего космоса к низшим, и его внимательный взгляд, не затруднительный для него самого, может действовать на них так же, как на человека действует солнце или ветер, совершенно меняя скорость его передвижения и образ действий.

На самом деле все это очень характерно, но не для мира животных, а для мира клеток, которые также не имеют верха, низа и сторон, также не способны реагировать на звук, но которые также (в теле человека) непосредственно отвечают на неощутимые вибрации его внимания. Время мелких насекомых в самом деле помещает их в категорию какого-то низшего космоса, и мы поймем их лучше, если будем думать о них не как о созданиях, имеющих самостоятельное значение, но как о свободных клетках, если можно так сказать, между которыми соединительная ткань животных тел необъяснимым образом исчезла. Такие существа имеют значение только в их повторении, то есть в полном теле, часть которого они составляют - в улье, в муравейнике, в термитнике, в рое комаров, висящем в воздухе летним вечером.

У мелких птиц и рыб, жизнь которых продолжительностью в несколько лет смещает их восприятия от человеческих хотя и не на 15, а лишь на четыре октавы, индивидуальность все еще значит очень мало. Стая скворцов или косяк макрелей вьется, вертится, кружится и мигрирует на огромные расстояния в воздухе или море с тем же единством и координацией, как рой пчел или человеческое тело. Непосредственное отношение к космосу Земли, которое характерно для больших млекопитающих и выражается в чувстве верха, низа, и разных сторон, в отдельной птице или рыбе все еще очень смутно. Некоторые домашние птицы, как, например, утки, если их вырастить в одиночестве, могут развить совершенно индивидуальное поведение и привязанность к человеческому существу, но возвращаясь в стаю, немедленно теряют такие отличительные реакции и даже перестают узнавать своего друга.

Для созданий на этой шкале времени потеряны только эти четыре нижние октавы звука. Но их собственные звуки и песни естественно попадают в рамки или даже выходят за рамки самых высших человеческих октав звука. Писк летучих мышей и чириканье мелких птиц часто неслышны нам, и это неудивительно, если знать, что эти создания имеют еще четыре октавы звука над той наивысшей, что доступна слуху человека.

В необычном явлении миграции, когда ежегодно стаи птиц пролетают тысячи миль по точно повторяющимся маршрутам, можно, вероятно, увидеть отражение сезонных изменений в магнитном поле Земли, чувствительными к которым физические органы этих птиц сделал именно этот перенос четырех октав. К тому же тот факт, что грифы с огромной высоты ясно различают падаль или мертвечину, тогда как для других птиц, напротив, различимы только живые животные, а мертвые неразличимы, означает, по-видимому, что среди самих птиц зрение может варьироваться от включения до исключения некоторых ультрафиолетовых эманаций, к которым более медлительный человеческий взгляд нечувствителен.

Фактически, нам нужно вообразить эти пять волновых поясов, принимаемые пятью чувствами различных созданий, скользящими вверх и вниз по электромагнитной шкале в соответствии с различными временами жизни этих созданий, - точно так же, как в различных радиоустройствах одно неизменное отношение пяти частот может смещаться для приема различных групп передающих станций. Многие, если не все примеры так называемого "шестого чувства" в природе можно, вероятно, объяснить таким смещением, приносящим в диапазон одного из пяти существующих чувств некую новую полосу излучений, остающуюся за рамками других, обычно воспринимаемых человеком.

Интересный пример различия времени и всего, что с этим связано, можно найти на границе между птицами и насекомыми. Оливер Персон говорит об этом так: "Скорость жизни любого животного зависит от его размера; чем меньше животное, тем быстрее оно живет… Чем меньше животное, тем больше оно, фунт за фунтом, ест пищи, потребляет больше кислорода, производит больше энергии - одним словом, имеет большую скорость обмена веществ… Птичка колибри имеет самую высокую скорость обмена веществ среди всех птиц и животных… Каждый грамм (ее) ткани обменивает вещества в 15 раз быстрее, чем грамм голубя, и более 100 раз быстрее, чем грамм слона."(Перевод А.Г.)47.

47. "The Metabolism of Hamming-Birds", Oliver P.Person, "Scientific American", January 1953.

Чтобы жить с такой скоростью, колибри должна есть каждые десять или пятнадцать минут, то есть около 60 раз в день, против трех раз у человека. Кроме того, она должна на каждую ночь впадать в спячку, таким же образом и с той же целью, как и некоторые большие животные впадают в спячку каждую зиму, - просто потому, что невозможно достать пищи для восполнения расхода энергии. Следя за почти невидимым жужжанием ее крыльев, молниеносными рывками ее полета, мы на самом деле получаем живое впечатление о существе, живущем в сто раз быстрее человека.

Если в насекомых, и даже в птицах и рыбах, Природа, вероятно, экспериментировала на тему свободных клеток, то переходя к домашним животным, мы, кажется, видим обыгрывание идеи свободных органов. Время лошади, коровы, свиньи, кошки или собаки отделено от времени человека не более чем одной или двумя октавами, и поэтому их реакции и восприятия можно непосредственно сравнить с человеческими. На этой шкале мы получим более интересный взгляд на природу животных путем сравнения не времен, но механизмов.

Изучая с этой точки зрения анатомию различных животных и сравнивая ее с анатомией человека, мы видим чрезвычайное преувеличение в каждом случае какой-то одной функции или органа, тогда как остальные сведены к минимуму, необходимому лишь для того, чтобы сделать этот эксперимент независимым созданием. Так, лошадь - это ходячая мышечная система, корова - это ходячая молочная железа, свинья - ходячий желудок, курица - ходячий яичник, а собака - ходячий нос. Можно получить очень верное, на самом деле, понимание психологии животных, научившись концентрировать внимание на одной такой функции в самом себе, и при этом непосредственно "чувствовать" природу ее отдельных восприятий, интересов и нужд.

В лошади мы прежде всего и видим, и ценим удовольствие движения, ловкость и искусство координации, чувственную реакцию на тепло и прикосновение, огромную работоспособность - все, что мы можем открыть в своей собственной моторно-мускульной системе. Собаку мы ценим не только за ее охотничье чутье, но и за быструю реакцию на изменение обстановки и настроения, а также за глубокую привязанность к одному хозяину или дому, происходящую из сильно развитого обоняния.

Механическое строение этих животных также очень много говорит и о них самих, и о функциях, которые они, по-видимому, символизируют. Лошадь может с легкостью и удовольствием прыгать, брыкаться, вертеться, скакать, а также двигаться и смотреть во всех трех доступных ей направлениях. Строение свиньи, напротив, таково, что после первых нескольких недель жизни она 1утрачивает0 возможность смотреть вверх. Ее чудовищно толстая шея, слившаяся воедино с тяжеловесным и неуклюжим телом, и висячие занавески ушей позволяют ей поднимать взгляд только на несколько дюймов от земли, и никогда выше уровня глаз. Свинья живет в плоском мире, небо для нее не существует. Для желудка не может быть никакой астрономии.

Но возможно, самое важное механическое ограничение всех этих животных - в том, что их глаза расположены по разные стороны головы. Каждый глаз может воспринимать широкое поле впечатлений, и они могут "видеть" даже более широкую арку горизонта, чем человеческие существа. Но это свойство означает также, что они не могут "фокусировать" свой взгляд на отдельных объектах, как это может человек. А из этой способности фокусирования происходит чрезвычайно важная психологическая возможность, которой животные определенно лишены. Это фокусирование глаз создает определенное отношение между наблюдателем и наблюдаемым объектом. Оно делает возможным такое ощущение: "Я здесь, а тот объект там". Это ощущение - начало самосознания.

Животные никогда не смогут полностью достичь такого разумного сознания себя в своем окружении. И это ограничение их способности фокусирования - лишь один внешний признак некого внутреннего различия нервных структур, которое определенно исключает их с пути, ведущего к индивидуальному самосознанию и перерождению.

В то же время, некоторые животные, видимо, подошли к возможности сознания ближе, чем другие. Кошка, например, развила до очень высокой степени способность фокусирования - не столько глаз, сколько ушей. Когда кошка смотрит на муху или мышь, с ушами, напряженно сфокусированными на жертве, она выражает, кажется, максимально возможное в животном мире ощущение сознательного отношения: "Я, кошка - ты, мышь".

И на самом деле, кошка выказывает много признаков самосознания, отсутствующих даже у большинства людей. В жаркий день собака растянется в коридоре, позволив своим конечностям расположиться, как им хочется, без всякого учета, что на нее могут наступить. Она, совершенно очевидно, не знает, где находятся все различные части ее тела. Такое поведение невозможно для кошки, которая всегда старательно располагает свое тело, и которая, вполне очевидно, никогда не теряет ощущения своего тела как целого. В случае с кошкой Природа, кажется, сыграла очень любопытную шутку. Если собака - это эксперимент функции обоняния, то кошка - эксперимент функции сознания. Но это сознание, не связанное с разумом, без предназначения, и без возможности развития. Сравнивая кошку с человеком, мы начинаем понимать, как сознание может существовать без разума, и разум без сознания.

Это удивительная ирония Природы, что человек должен развивать долгой работой то, чем любая кошка пользуется естественно. Разница в том, что человек должен развить это, зная, что он развивает это, зная, зачем он развивает это, и зная, что это лишь необходимый шаг к чему-то большему. Ни одному другому созданию в мире Природы такая возможность не открыта.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх