МАДАМ ДЕ МОНТЕСПАН ОТПРАВЛЯЕТ В ТЮРЬМУ ЛОЗЕНА

По ее наущению Король-Солнце погрузил Лозена во мрак…

(Леон Фуше)

На следующий день после смерти Мадам Людовик XIV, призвав к себе мадемуазель де Монпансье, сказал ей:

— Кузина, появилось свободное местечко, не хотите ли запять его?

Старшая мадемуазель побледнела. Конечно, она все еще пребывала в девственницах на сорок втором году жизни и страдала от этого мучительными мигренями, но у нее не было никакого желания вручить гомосексуалисту сокровище, которое она с такой убежденностью хранила в течение многих лет. Сверх того она прониклась страстью, заставлявшей трепетать ее чресла, к молодому Антонену Нонпару де Комону, герцогу де Лозену. Это был признанный донжуан эпохи, и она намеревалась выйти за него замуж.

Через несколько дней Лозен навестил ее. Притворившись, что не замечает влюбленных взоров, он сказал ей:

— Король хочет, чтобы вы стали женой Месье. Вам следует подчиниться. Подумайте о том, какое положение, занимает Месье — выше него стоят только король, монсеньер дофин; а перед вами будет только королева, вы будете окружены всеобщим благоговением. Король будет заходить к вам каждый день. В вашу честь станут задавать балы, ставить комедии, словом, вы окажетесь царицей всех увеселений.

Мадемуазель де Монпансье, которая жаждала менее невинных развлечений, обиженно возразила герцогу:

— Вы забыли, что мне уже не пятнадцать лег, а то, о чем вы говорите, — это забавы для детей.

Вот уже десять месяцев она скрывала безумное желание и страшно мучилась, поскольку даже ночью ее настигали нечистые сны. Вот и теперь она сочла за лучшее скромно потупиться, а затем отправилась к королю объявить о своем решении не выходить замуж за Месье. После чего сразу же вернулась к Лозену:

— С делом Месье покончено, и слава Богу. А вот с вами мне надо поговорить.

Ее глаза сияли, в ее угловатой неловкости, напоминавшей застенчивость впервые влюбившейся девочки, было что-то трогательное. Она не знала, как сказать Лозену, что выбрала его себе в мужья, и строила ему глазки в надежде, что он сам поможет ей сделать первый шаг. Но хитрый гас конец, которому очень нравилось приданое возлюбленной, ожидал ее признания с невинным видом.

Старшая мадемуазель, ерзая, как подросток в неблагодарном возрасте, наконец решившись, воскликнула:

— Господин де Лозен, я хочу открыть вам один секрет: пока король воображал, что меня можно выдать замуж за Месье, я уже выбрала себе мужа…

— Это просто превосходно!

— И вы не спросите, как его зовут?

— Я не смею.

Мадемуазель де Монпансье нервно захихикала:

— Разрешаю вам задать мне этот вопрос…

— Мне неловко злоупотреблять вашим довернем.

— Раз вы боитесь меня спросить, я скажу вам сама. Это…

— Это?

— Не могу…

— Так скажете мне завтра, — предложил вежливый Лозен.

Старая девственница Фронды была суеверна.

— Завтра нельзя, потому что пятница. Подойдите поближе, я подую на зеркало и напишу на нем.

Она выдохнула на блестящую поверхность и начала выводить: «Это…». Затем она резким движением стерла слово, говоря:

— Нет, не могу, решительно не могу!

Эта уморительная сцена продолжалась более двух часов. В полночь воспитанный герцог откланялся. Тогда старшая мадемуазель, проклиная себя за робость, схватила листок бумаги, написала «Это вы» и торопливо запечатала.

На следующий день она передала записочку объекту своих любовных грез. Лозен, прочитав написанные два слова, опечалился и сделал вид, что глубоко обижен тем, что над ним насмехаются. Трепеща от волнения, мадемуазель де Монпансье поклялась, что ничего не может быть серьезнее.

Тогда герцог с тоской, взглянул на морщинистую и долговязую старую деву, потерявшую половину зубов и начавшую седеть. Ее двойной подбородок не способствовал вдохновению, и Лозен, как ни силился, не смог выдавить из себя ни одного комплимента.

К счастью, мадемуазель де Монпансье приписала эту сдержанность робости и. принялась строить планы на будущее. Далее все стало развиваться стремительно. Через несколько дней, получив согласие «жениха», она написала королю письмо, прося разрешения на этот брак. Вот что оно гласило:

«Ваше величество удивится, узнав, с какой просьбой я обращаюсь: а именно, я хочу выйти замуж… Замужество есть вещь столь обыденная, что, полагаю, никому не придет в голову бранить меня за подобное намерение. Мои выбор пал на г-на де Лозена; более всего мне понравились в нем его достоинства и преданность Вашему величеству».

Надо полагать, в последней фразе Мадемуазель не сказала всей правды, но ее следует винить, ибо в письме обо всем не расскажешь…

* * *

Людовик XIV весьма холодно относился к Лозену, который некогда был любовником мадам де Монтеспан. Он призвал к себе кузину и сказал ей:

— Вы уже в том возрасте, когда можно отличить хорошее от дурного; мне не хотелось бы вас ни к чему принуждать. Я не стану ни помогать счастью г-на де Лозена, исходя из ваших интересов, ни вредить ему. Я вам ничего не советую и ничего не запрещаю; я просто прошу вас как следует все обдумать. Многие не любят г-на де Лозена. Примите это к сведению.

Эти разумные слова ни к чему не привели, ибо 15 декабря герцоги де Монтозье и де Крекч, маршал д'Альбре и маркиз де Гитри пришли к королю просить руки Мадемуазель для маленького гасконца.

Людовик XIV, «желая дать пример, что простой дворянин, имеющий заслуги, может жениться на принцессе королевской крови», удовлетворил их просьбу. Вскоре об этом узнал изумленный Париж, и мадам де Севинье сообщила дочери «о новости самой удивительной, самой неслыханной, самой поразительной, самой сказочной, самой оглушительной, самой невероятной, самой восхитительной, самой чудесной, самой ослепительной, самой потрясающей, самой изумительной» и проч. в остроумном письме, которое все хорошо знают.

Взбешенные принцы и принцессы крови восприняла этот брак не только как грандиозный мезальянс, но и как личное оскорбление, нанесенное им всем.

Месье заявил, что Мадемуазель следует «отправить в Птит-Мезон», а принц де Конде пообещал, что выкинет Лозена из окна. Однако ничто не могло сравниться с яростью мадам де Монтеспан.

В самом деле, ей было трудно смириться с мыслью, что бывший любовник, женившись на богатейшей наследнице Европы, станет кузеном короля, герцогом, пэром и «обладателем неисчислимых благ», тогда как она всего лишь фаворитка, судьба которой зависит от постоянства короля…

Тем же вечером она подступила к Людовику XIV с упреками за снисходительность и потребовала помешать этому браку.

Король, всецело поддавший под чары этой обольстительной женщины, «чьи таланты расцветали под простыней», обещал не раздумывая.

Мадам де Монтеспан не в первый раз подкладывала свинью Лозену. Несколько лет назад ее «заступничество» перед королем привело к тому, что герцога обошли в важном назначении. Он узнал об этом поразительным способом. Послушаем Сен-Симона: «Не понимая, в чем причина неудачи, он прибегнул к средству совершенно невероятному, но весь тогдашний двор это подтверждает.

Он спал с камеристкой фаворитки (мадам де Монтеспан), поскольку не брезговал ничем, чтобы быть в курсе происходящего и прибегать к покровительству важных особ; и тогда он совершил самую дерзкую выходку, о которой я когда-либо слышал. Король, имея столько любовных связей, ночевать всегда приходил к королеве, иногда очень поздно, но никогда не позволяя себе от этого уклониться, а чтобы чувствовать себя свободнее, послеполуденные часы обычно проводил под простынями любовниц. Пюигийем (так звали тогда Лозена) с помощью камеристки спрятался под постель, на которую король вскоре лег с мадам де Монтеспан. Из их разговора он узнал, что Лувуа противился его назначению, что король разгневался, считая, что он ведет себя дерзко и за это не получит командование артиллерией, на которое рассчитывал. Он услышал также, что любовница, обещавшая ему свое заступничество, вместо этого всячески ему вредит. Кашель, малейшее движение, любая случайность могли бы обнаружить дерзкого, и что тогда с ним бы сталось? Когда рассказываешь о таких вещах, испытываешь ужас и одновременно не можешь удержаться от смеха.

Счастье оказалось сильнее неразумия, и он не был открыт.

Когда король с фавориткой оставили постель и спальню, Лозен выбрался из своего тайника и отправился на поиски мадам де Монтеспан, которой предстояло участвовать в репетиции балета.

Он взял ее под руку, ласково и почтительно осведомился, может ли он льстить себя надеждой, что она не забыла о своем обещании замолвить за него слово перед королем. Она стала уверять его, что неустанно напоминала о нем королю и сочинила в доказательство целую историю, как она совсем недавно защищала его и просила даровать ему обещанное назначение. Он же иногда прерывал ее, задавая доверчивые вопросы, чтобы она глубже заглотила крючок, а затем сказал ей на ухо, что она лгунья, мерзавка, мошенница, шлюха. и повторил слово в слово разговор между ней и королем. Мадам де Монтеспан пришла в такое смятение, что не смогла ни слова вымолвить в ответ; с трудом добравшись до места, где могла бы скрыть дрожь в ногах и во всем теле, она все же не вполне пришла в себя н, оказавшись на репетиции балета, упала в обморок. Там уже собрался двор. Король, не скрывая испуга, бросился к ней; ее пришлось долго приводить в чувство.

Вечером она рассказала королю о том, что произошло, уверяя, что только дьявол мог так быстро и точно пересказать Пюйгийему разговор, который они вели в постели. Король был весьма раздражен оскорблением, нанесенным мадам де Монтеспан, и заинтригован, каким образом удалось Пюйгийему сразу же получить столь достоверные сведения».

С того дня мадам де Монтеспан дожидалась случая, чтобы отомстить, и такая возможность теперь представилась.

Дав обещание расстроить брак, король призвал к себе Мадемуазель.

— Мне сказали, что я принес вас в жертву ради господина де Лозена. Это может повредить мне в глазах других государей.

Несчастная влюбленная бросилась в ноги Людовику XIV.

— Сир, вы убиваете меня!

Она умоляла, рыдала. Король был непреклонен.

— Короли должны прислушиваться к мнению своего окружения, — сказал он.

Мадемуазель вернулась в свои покои в полном отчаянии, немедленно легла в постель и целые сутки провела в полубессознательном состоянии. Через день, говорит мадам де Кайлюс, она пришла в себя и в горести воскликнула: «Он был бы здесь! Он был бы здесь!» И страдальческим жестом указала на место рядом с собой. Увы, постель ее была по-прежнему пуста.

Прошло несколько месяцев, и при дворе полагали, что Мадемуазель, на которую жалко было смотреть, все же сумеет уговорить короля…

Но все надежды оказались тщетными, и некоторые историки считают, что Мадемуазель и Лозен обвенчались втайне. Один отрывок из воспоминаний мадемуазель де Монпансье может служить подтверждением подобных предположений: «Кругом говорили, что мы поженились, мы же ничего не отвечали, ни он, ни я. Разумеется, только ближайшие друзья осмеливались спрашивать нас, но мы только смеялись, ничего не добавив, кроме как: королю все известно…» В конце осени мадемуазель де Монпансье казалась почти счастливой. Именно тогда по требованию мадам Монтеспан Лозен был арестован [63] (это произошло ноября 1671 года) и препровожден в крепость Пиньероль, где уже томился суперинтендант Фуке. Он провел там одиннадцать лет. Одиннадцать лет. В течение которых бедная старшая мадемуазель, вновь оговоренная к целомудрию, все больше и больше усыхала…

Но он был еще несчастнее, ибо условия в Пиньероле ли весьма тяжкими. Правда, это не помешало ему несколько раз продемонстрировать свое «мастерство» соблазнителя. Так, он воспользовался визитом мадемуазель Фуке к отцу, чтобы стать ее любовником… В 1681 году мадемуазель де Монпансье, не оставившая мысли освободить любимого человека, объявила, что готова сделать своим наследником герцога Мэнского, сына мадам де Монтеспан от короля. Фаворитке пришлась по душе подобная сделка, и Лозен покинул Пиньероль, где умер Фуке и куда уже доставили нового узника — Железную маску…

За одиннадцать лет мадемуазель де Монпансье сильно изменилась. Она еще больше стала напоминать драгунского капитана, и Лозен, чьи манеры явно не улучшились в Пиньероле, не смог скрыть разочарования. Он тут же стал волочиться за всеми юбками, насилуя пастушек, развлекаясь с девками и преследуя молоденьких белошвеек, словно пытался наверстать упущенное за время заключения. Естественно, старшей Мадемуазель вскоре донесли о поведении мужа. Разгневавшись, она накинулась на него с кулаками, исцарапала ему лицо и выставила за дверь. Они расстались…

Окончательно освободившись, Лозен целиком посвятил себя хорошеньким девочкам. А в 1695 году, два года спустя после смерти мадемуазель де Монпансье, он свои шестьдесят три года женился на прелестной мадмуазель де Дюрфор, которой было всего четырнадцать.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх